Боярин-Кузнец: Грозовой камень

Глава 9

Рассвет едва тронул серым светом восточный край неба, но в кузнице уже кипела тихая, сосредоточенная работа. Воздух был наполнен запахом вчерашнего триумфа — тонким ароматом чистого угля, и горьким привкусом сегодняшней спешки. На грубом верстаке, освещённая дрожащим светом единственной масляной плошки, лежала она — старая, потрёпанная карта деда, мой новый компас в этом враждебном мире. Каждый изгиб реки, каждая лесная прогалина, нанесённая его твёрдой рукой десятилетия назад, казалась мне теперь священным текстом, содержащим ключ к спасению. Победа в споре с Агнией принесла не облегчение, а новую, еще более тяжелую ответственность. Доверие, завоеванное с таким трудом, было хрупким, как закаленное стекло, и могло разбиться от малейшей ошибки.

Тихон, кряхтя и бормоча себе под нос что-то среднее между молитвой и старческим ворчанием, укладывал в наш единственный дорожный мешок скудные припасы. Его загрубевшие, мозолистые пальцы двигались с удивительной ловкостью, заворачивая в чистую тряпицу несколько караваев чёрствого, но сытного ржаного хлеба и шмат солёного сала. Каждое его движение было наполнено сфокусированной, нервной решимостью. Он не задавал вопросов, но его сгорбленная спина и тревожные взгляды в мою сторону говорили громче любых слов. Он боялся этого похода, этой отчаянной авантюры, но его вера в меня, пусть и непонятная ему самому, перевешивала страх.

Взгляд снова и снова возвращался к выцветшим линиям пергамента. Вот наша усадьба, точка отсчёта, а вот — далеко на северо-востоке, на самом краю известного мира — грубо заштрихованные силуэты Серых гор. И тот самый значок, символ надежды, причина всей этой безумной затеи — скрещённые молот и молния. Путь предстоял неблизкий, через леса и холмы, по землям, которых нет на официальных картах. Это была рискованная разведка боем, основанная на вере в то, что мой гениальный предок не стал бы просто так наносить на карту пустые знаки.

Наши сборы прервал уверенный, твёрдый голос.

— Сколько времени тебе нужно, кузнец? — Агния стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Она уже была в своей дорожной кожаной броне, но без шлема. — Турнир не будет ждать вечно.

Её появление не было неожиданностью. После нашего ночного разговора, после её полного и безоговорочного доверия, она стала частью этого проекта, частью команды. Её вопрос был не упрёком, а требованием к руководителю проекта уточнить сроки. В её взгляде читалось подозрение, вызванное нашими спешными сборами.

Я оторвался от изучения карты.

— Экспедиция в горы — это не поход на месяц, госпожа Агния, — ответил я, мой голос звучал спокойно и уверенно. — Это разведка боем. Моя цель — добраться до места, отмеченного дедом, быстро оценить качество руды, добыть ровно столько, сколько нужно для вашего клинка, и немедленно вернуться.

Я ткнул пальцем в точку на карте.

— Весь путь туда и обратно займёт не больше десяти дней, если не будет непредвиденных задержек.

Она долго смотрела на меня, оценивая. Затем — на карту. Наконец, её суровое лицо смягчилось, на нём появилось выражение профессионального уважения. Она оценила деловой подход и чёткость плана. Она кивнула.

— Десять дней, — отчеканила она. — Не больше. Я буду ждать и охранять твою крепость, но если через десять дней тебя не будет, я уеду, и наш уговор будет расторгнут.

Она помолчала, а затем сделала то, чего я не ожидал. Она отстегнула от своего пояса тяжёлый охотничий нож в потёртых, но крепких ножнах. Это было превосходное оружие — широкое, массивное лезвие из хорошей стали, рукоять из оленьего рога. Затем она сняла с плеча аккуратно смотанный моток толстой, прочной верёвки.

— Это ускорит твой путь, — сказала она, протягивая мне нож и верёвку. — В горах без хорошего ножа и крепкой верёвки — верная смерть. Считай это частью моего задатка.

Это был не просто подарок, а акт полного, абсолютного доверия. Она не просто давала мне время, свои инструменты, своё снаряжение, часть себя, чтобы моя миссия увенчалась успехом. Я молча взял нож и верёвку. Вес хорошей стали и надёжной пеньки в руках ощущался как новая, тяжёлая ответственность.

Солнце едва показалось над верхушками деревьев, окрашивая утренний туман в розоватые тона, когда мы покинули усадьбу. Агния стояла у ворот, молчаливая и грозная, как статуя древней богини войны. Её рука небрежно лежала на эфесе меча. Она не произнесла ни слова напутствия, но её взгляд, провожающий нас, был красноречивее любых слов. Это был взгляд стража, принимающего свой пост. Наша маленькая крепость оставалась под надёжной охраной.

Мы двинулись в путь. За спиной — рюкзак со скудными припасами и инструментами. На поясе — подаренный Агнией нож, его тяжесть и надёжность вселяли странное спокойствие. В руке — посох, помогающий на неровной дороге. Рядом, тяжело дыша, но с упрямой решимостью на лице, шагал Тихон. Впереди десять дней. Всего десять дней, чтобы пересечь дикие земли, найти мифическую руду и вернуться назад, иначе всё, что мы сделали, все наши жертвы и труды, обратятся в прах.

Первые несколько часов путь был знаком и прост. Мы шли по наезженной дороге, мимо полей, где уже начинали свою работу крестьяне. Но вскоре цивилизация закончилась. Дорога становилась всё уже, превращаясь в едва заметную тропу, а затем и вовсе растворилась в высокой траве. Обжитые поля сменились дикими, заросшими лесами и холмами, которые встретили нас тишиной и запахом влажной земли. Теперь нашим единственным проводником была старая дедовская карта и солнце, лениво ползущее по небу.

И здесь, в этой дикой, первозданной глуши, раскрылась наша странная, но невероятно эффективная синергия. Тихон, который в деревне и в усадьбе казался просто старым, верным слугой, здесь преобразился. Он стал частью этого леса. Он читал его как открытую книгу. Он находил едва заметные звериные тропы, которые позволяли нам срезать путь через непроходимые заросли, экономя драгоценные часы.

— Сюда, господин, — вдруг останавливал он меня, указывая на сломанную ветку или примятую траву. — Волки. Прошли здесь совсем недавно, стая большая. Нам лучше обойти.