Боярин-Кузнец: Грозовой камень

Глава 10

Ночь была короткой и холодной. Сон не принёс отдыха, лишь тревожные обрывки видений, в которых ревущий поток смешивался с гневным лицом Агнии и тиканьем невидимых часов. Я проснулся до того, как первые лучи солнца коснулись серых пиков. Проснулся с одной-единственной мыслью в голове, с чётким, ясным, как кристалл, инженерным планом.

Тихон сидел у догорающих углей костра, сгорбившись и закутавшись в свой старый плащ. Он не спал, на его лице застыло выражение тихого отчаяния. Он уже смирился с провалом и для него, человека этого мира, река была приговором. Волей стихии, непреодолимой силой.

— Мы теряем время, — мой голос прозвучал резко в утренней тишине. Старик вздрогнул. — Топор заточен?

Он молча кивнул, глядя на меня, как на безумца.

Я не стал тратить слова на споры. Нашёл большой кусок гладкой берёзовой коры и куском угля из костра начал на нём чертить. Это была не карта. Это была инструкция по сборке. Схема нашего спасения.

— Смотри, — я подтащил кору к Тихону. — Вот ущелье. Вот наше дерево. Оно стоит под углом. Если просто срубить его, оно упадёт вдоль берега или, что хуже, на нас, но мы не будем просто рубить. Мы заставим его упасть туда, куда нужно нам.

На коре появились чертежи. Клиновидный подпил с одной стороны, который задаст начальное направление. Основной рез с другой, чуть выше, чтобы создать нужный рычаг. И, главное, — схема крепления верёвки.

— Мы привяжем верёвку Агнии вот здесь, — палец ткнул в точку примерно на двух третях высоты ствола. — А другой конец закрепим за тот большой валун. Верёвка не даст дереву уйти в сторону. Она будет нашим рулём.

Тихон смотрел на мои каракули с полным непониманием. Его мир не знал векторов и рычагов. Он знал только топор и грубую силу.

— Господин, это же просто дерево… Оно упадёт, куда ветер подует, — пробормотал он.

— Ветер сегодня будет дуть в нашу сторону, Тихон. Я это гарантирую.

Началась самая тяжёлая и точная работа. Мы подошли к выбранной сосне. Она была гигантской, её вершина терялась где-то в небе. Обычному человеку потребовался бы целый день, чтобы её свалить. У нас были часы.

Тихон, хоть и не верил в успех, был опытным дровосеком. Он взял топор, и я начал руководить процессом, как прораб на стройке.

— Не так глубоко! Угол острее! Теперь с другой стороны, выше на два пальца!

Я постоянно использовал Дар.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Фильтр: Структурная целостность.

Цель: Ствол сосны].

Я видел, как лезвие топора врубается в древесину. Видел, как по стволу, словно красные молнии, расползаются линии внутреннего напряжения. Не просто дерево, сложную конструкцию, работающую под нагрузкой собственного веса, её критические точки, как с каждым ударом топора одна из невидимых опор этой конструкции слабеет, а нагрузка перераспределяется на другие.

— Достаточно! — крикнул я, когда, по моим расчётам, дерево достигло точки невозврата. — Теперь верёвка!

Это был мой выход. Я, используя подаренный Агнией нож, быстро сделал на стволе глубокие зарубки, чтобы канат не соскользнул. Затем, взобравшись на соседний уступ, обмотал верёвку вокруг дерева на нужной высоте. Другой конец мы вдвоём, с нечеловеческим усилием, натянули и закрепили тройным узлом за тот самый гранитный валун, который я выбрал вчера. Наша система была взведена.

— А теперь, Тихон, отойди. Далеко.

Я взял топор. Подошёл к стволу и нанёс последние, решающие удары в основной пропил. Раздался протяжный, тоскливый скрип. Это ломались последние волокна, державшие гиганта. Дерево дрогнуло.

Я отскочил назад.

Мгновение тишины. А затем — медленное, величественное, почти неправдоподобное движение. Сосна начала валиться. Она кренилась, сначала медленно, затем всё быстрее, с оглушительным треском ломая соседние, более мелкие деревья. Верёвка натянулась, как струна, издав низкий, гудящий звук. Она не дала стволу отклониться, направляя его падение.

И затем — финальный, оглушительный ГРОХОТ, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Вершина сосны с чудовищной силой врезалась в скальный выступ на противоположном берегу. Несколько секунд в воздухе висела каменная и древесная пыль, а затем всё стихло.

Мост был готов.

Тихон смотрел на это чудо с открытым ртом. Его лицо было белым, как полотно. Он только что увидел, как его господин заставил гору подчиниться своей воле.

Переправа была не менее страшной. Ствол, хоть и лежал надёжно, был круглым и скользким от утренней росы. Внизу ревела и пенилась ледяная вода. Я пошёл первым, расставив руки для баланса, низко приседая, ставя ноги ёлочкой. Добравшись до середины, обернулся. Тихон стоял на краю, парализованный страхом.

— Иди, Тихон! Медленно! Смотри только на свои ноги!

Старик, крестясь, шагнул на ствол. Он шёл, шатаясь, не смея поднять головы. Я ждал его на той стороне, готовый в любой момент протянуть руку. Наконец, он ступил на твёрдую землю, и его ноги подкосились. Он просто сел на камни, не в силах вымолвить ни слова.

Мы победили. Мы были на той стороне. Но моя работа ещё не была закончена.

— Отдыхай, — сказал я ему. — А мне нужно вернуть наш инструмент.

Я вернулся к краю обрыва. Верёвка Агнии всё ещё была натянута через пропасть. Бросить её здесь было бы преступлением.

— Господин, да к худу её! — прохрипел Тихон. — Мы и так столько времени потеряли!

— Это наш самый ценный инструмент, а не одноразовая игрушка, — твёрдо ответил я, начиная аккуратно развязывать узел на валуне. — В этих горах он может спасти нам жизнь. И не раз.

Потратил почти час на то, чтобы, рискуя сорваться, перебраться обратно на наш берег, отвязать другой конец и, вернувшись, медленно, метр за метром, вытянуть и аккуратно смотать драгоценную верёвку. Мой прагматизм, моя инженерная дотошность победили спешку.

Когда всё было кончено, я стоял рядом с Тихоном на чужом, но теперь доступном берегу. Препятствие было преодолено. Но какой ценой? Мы потеряли почти полдня. А впереди были мили неизвестного, враждебного пути.