Боярин-Кузнец: Перековка судьбы

Глава 5

Утро следующего дня не принесло облегчения. Наоборот, оно принесло холодную, трезвую ясность. У меня была проблема. Большая, злая, с мечом и, по всей видимости, с очень скверным характером. И у меня был дедлайн — примерно тридцать дней до того, как эта проблема лично явится по мою душу.

Я не стал паниковать. Паника — это для тех, у кого есть время на эмоции. У меня же был только тикающий таймер и гора неизвестных переменных. А любой хороший инженер знает: прежде чем приступать к решению задачи, нужно провести полную и безжалостную диагностику имеющейся системы. В данном случае, система — это я.

Я нашёл на заднем дворе вытоптанную площадку, рядом с которой из земли торчал обрубок бревна, испещрённый старыми, неглубокими царапинами. Местный фитнес-клуб. Тихон, который вынес мне кружку с тёплой водой, смотрел на меня с тревогой и робкой надеждой.

— Тренироваться будете, господин?

— Нет, Тихон, — ответил я, снимая верхнюю рубаху. Прохладный утренний воздух заставил кожу покрыться мурашками. — Я буду собирать данные. Прежде чем строить новую машину, нужно понять, почему старая не едет. Мне нужно понять, с чем придётся работать.

Старик, конечно, ничего не понял, но покорно кивнул и отошёл в сторону. А я мысленно открыл новый проектный файл.

«Проект: „Выживание 1.0“. Этап: „Оценка исходных параметров“. Задача: определить физические кондиции „объекта“ (тела) и тактико-технические характеристики штатного вооружения. Гипотеза: оба параметра находятся на уровне, несовместимом с жизнью в ближайшей перспективе. Необходимо получить количественные данные для дальнейшего планирования».

Этот отстранённый, почти роботизированный подход был моей единственной защитой от желания лечь на землю, свернуться калачиком и тихо ждать конца. Я сделал пару неуклюжих махов руками, пытаясь размяться. Тело ответило скрипом и ноющей болью в мышцах, о существовании которых я и не подозревал. Что ж, диагностика началась.

Тест номер один: Сила.

Я решил начать с простого — отжимания. В прошлой жизни, в свои лучшие годы, я мог сделать раз тридцать, а если поднапрячься, то и сорок. Не бог весть что, но для инженера, проводящего жизнь за компьютером, — вполне приличный результат.

Я принял упор лёжа. И тут же понял, что дело дрянь. Мои руки дрожали под весом того, что трудно было назвать телом. Скорее, это была просто конструкция из кожи и костей с минимальным наполнением. Стиснув зубы, я согнул локти. Опуститься вниз было легко — гравитация всегда на твоей стороне. А вот обратный путь…

С нечеловеческим усилием, чувствуя, как протестует каждая клетка, я выжал себя наверх. Один раз. Мой внутренний атлет требовал продолжения банкета. Моё новое тело вежливо, но твёрдо намекало, что банкет окончен. Второе отжимание далось мне с кряхтением и потемнением в глазах. На третьей попытке руки, эти предательские макаронины, просто сложились, и я смачно ткнулся носом в пыльную землю.

Тест номер два: Выносливость.

Поднявшись и отряхнув с лица унизительную пыль, я решил проверить кардиосистему. Задача: пробежать один круг по периметру усадьбы. Метров четыреста, не больше.

Первые двадцать метров я даже почувствовал что-то вроде спортивного азарта. Но он быстро улетучился. Лёгкие, которые, видимо, не знали нагрузки тяжелее подъёма по лестнице, начали гореть. В правом боку закололо так остро, словно туда воткнули раскалённую спицу. К концу круга я уже не бежал, а ковылял, еле переставляя ноги. Перед глазами плыли тёмные пятна. Я остановился, согнувшись пополам, и принялся жадно хватать ртом воздух, издавая звуки, похожие на работу сломанного насоса. Вкус пыли смешивался с привкусом крови. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая.

Я стоял так, наверное, минуту, ощущая весь комизм ситуации. Мой разум, который знал, что такое беговая дорожка и утренняя пробежка, был заперт в теле, которое считало подъём с кровати серьёзной кардионагрузкой.

«Данные получены, — констатировал я про себя, выпрямляясь. — Мышечная сила — на уровне атрофии. Кардиовыносливость — практически отсутствует. Тело не просто нетренированное, оно ослаблено хроническим недоеданием и, возможно, последствиями недавней болезни. Вывод: план тренировок в стиле Рокки Бальбоа отменяется. За оставшийся месяц я, может быть, научусь отжиматься раз пять. Если очень повезёт».

Переведя дух, я взялся за «штатное вооружение». У столба стоял тренировочный меч. Он обладал весом и балансом небольшого лома, который кто-то безуспешно пытался расплющить. Я взял его в руки.

Я попытался вспомнить боевые стойки, которые смутными образами всплывали в моей памяти. Встав в некое подобие основной стойки, я тут же её проанализировал с точки зрения биомеханики. «Центр тяжести смещён назад — нестабильно. Ноги слишком широко расставлены — никакой мобильности. Позиция статичная, рассчитанная на то, чтобы принять удар и, скорее всего, умереть».

Я сделал несколько базовых ударов. Удар шёл от плеча, а не от корпуса. Огромная потеря энергии. Траектория широкая, предсказуемая, как восход солнца. Любой, кто хоть немного понимает в физике, мог бы уклониться от такого удара, сходить за пивом, вернуться и всё равно успеть контратаковать.

В моей прошлой жизни я увлекался HEMA — историческим фехтованием. Так, на уровне любителя. Но даже этих знаний хватало, чтобы понять: то, что здесь называли боевым искусством, было просто системой для ожесточённой драки. Где работа корпусом? Где правильная постановка кисти? Где футворк? Они дрались не мечами, а заточёнными железками, и вся их тактика сводилась к одному принципу: кто сильнее, тот и прав. А я, как мы уже выяснили, сильным не был.

Я представил себе удар Яромира. Мощный. И представил, как я пытаюсь его заблокировать, как это сделал бы местный воин. Просто подставить свой клинок. Вся сила удара придётся на моё хилое запястье и предплечье. «Результат: новый, не предусмотренный анатомией сустав в предплечье, а мой меч летит знакомиться с птичками. Перспектива так себе».