Боярин-Кузнец: Перековка судьбы

Глава 8

На следующее утро я пришёл в кузницу не как гость и не как археолог. Я пришёл как руководитель проекта на свой новый, чрезвычайно проблемный объект. Ночь почти не принесла сна. Мой мозг, получив новую, невероятную задачу, отказался отключаться. Он работал, гудел, как перегруженный сервер, выстраивая в голове схемы, графики и последовательности действий. Ярость и отчаяние, которые привели меня сюда, полностью выгорели, оставив после себя лишь чистое, холодное топливо для интеллекта — инженерный азарт.

Первым делом, войдя в своё новое царство пыли и ржавчины, я не бросился к наковальне. Я взял лопату.

— Тихон, — позвал я старика, который с опаской заглядывал в дверной проём. — Нам нужно расчистить здесь рабочее пространство. Хотя бы небольшой пятачок в центре. Невозможно планировать что-то, стоя по колено в мусоре.

Старик, видя во мне не безумную, а деловую решимость, покорно взял вторую лопату. Мы потратили пару часов на самую грязную и неблагодарную работу: выгребали спрессованную за десятилетия пыль, битый кирпич, сгнившие деревяшки и прочий хлам. Когда в центре кузницы образовался относительно чистый круг каменного пола, я решил, что «офис» готов.

Я нашёл два уцелевших дубовых бочонка, поставил их на некотором расстоянии друг от друга и водрузил сверху широкую, гладкую доску, которую мы притащили из сарая. Это был мой новый чертёжный стол. Мой командный пункт.

Затем я подошёл к верстаку, где оставил свою единственную драгоценную находку — молот деда. Я взял его в руки, ощущая его идеальный баланс и вес. Протёр его чистой тряпицей и с благоговением положил в центр нашего нового «стола». Это был не просто инструмент. Это был символ. Эталон качества, к которому я должен был стремиться. Мой единственный ориентир в этом мире примитивных технологий.

«Любой проект начинается с чистого рабочего места и чётко определённой цели, — подумал я, окидывая взглядом расчищенное пространство. — Это аксиома. Нельзя творить в хаосе. Сначала — порядок, потом — работа». Я посмотрел на гору ржавого хлама, которую мы сгребли в угол. «И первый пункт после уборки — провести полную сортировку и инвентаризацию доступного сырья». Но это потом. Сначала — план. Глобальный, всеобъемлющий план.

В качестве «бумаги» я решил использовать большие, плоские куски сланцевой плитки, которые отвалились от крыши. Их поверхность была достаточно гладкой, чтобы на ней можно было царапать углём. В качестве «карандаша», соответственно, — кусок того самого угля из домашнего очага.

Я положил на свой импровизированный стол самую большую плиту и начал рисовать. Но не эскизы. Я начал составлять блок-схему. Это был лучший способ визуализировать сложный, многоуровневый процесс, разбить одну гигантскую, невыполнимую задачу на множество маленьких, но решаемых.

В центре плиты я крупно, печатными буквами, нацарапал: «СОЗДАНИЕ ИДЕАЛЬНОГО КЛИНКА». Это была наша конечная цель. Наш «продукт».

От этого центрального узла я провёл четыре жирные линии в разные стороны. Четыре глобальных подпроекта, без которых основной был невозможен.

1. «ПРОЕКТ: ИНФРАСТРУКТУРА» (Восстановление кузницы).

2. «ПРОЕКТ: ТОПЛИВО» (Создание высококачественного угля).

3. «ПРОЕКТ: МАТЕРИАЛ» (Получение чистой стали из металлолома).

4. «ПРОЕКТ: ИЗДЕЛИЕ» (Непосредственно ковка, закалка и сборка).

В этот момент в кузницу вошёл Тихон, неся мне кружку воды. Он с изумлением застыл у меня за спиной, глядя на мои странные схемы.

— Что это за письмена чудные, господин? — прошептал он. — Не похоже на наши буквы.

— Это карта, Тихон, — ответил я, не отрываясь от работы. — Карта нашего пути. Чтобы мы не заблудились в этой разрухе. Смотри, — я ткнул пальцем в первую ветку. — Сейчас мы здесь. «Инфраструктура». Пока мы не пройдём этот путь, пока не починим горн и не построим мехи, все остальные пути для нас закрыты. Понимаешь?

Старик ничего не понял, но вид моих уверенных действий и логичных, пусть и странных, схем действовал на него успокаивающе. Он молча кивнул и отошёл в сторону, чтобы не мешать.

Я взял новую сланцевую доску. Пора было детализировать первый и самый важный подпроект. Инфраструктуру. И начать нужно было с самого критичного узла. С источника энергии. С «лёгких» нашей кузницы.

Я решил начать с чертежа новых мехов.

Используя край другой дощечки как примитивную линейку, я начал выводить линии. Это был не просто набросок. Это был полноценный инженерный чертёж, насколько это было возможно в данных условиях. Я рисовал двухкамерные мехи, которые должны были обеспечить непрерывное дутьё.

«Примитивная однокамерная конструкция деда — это прошлый век, — размышлял я, выводя контур верхней камеры. — Пульсирующий поток воздуха, низкое давление, огромные теплопотери. Бесполезно. Это всё равно что пытаться завести машину, постоянно нажимая и отпуская педаль газа. А вот двухкамерная система… это уже инжектор. Пока одна камера вдыхает, вторая — выдыхает. Постоянный, мощный поток воздуха. Это повысит температуру в горне минимум на двести-триста градусов. Это даст мне контроль. Это — ключ к качественной стали».

Я нарисовал поперечное сечение, детально проработав устройство внутренних клапанов из кожи и дерева, которые должны были работать автоматически под действием потоков воздуха. Я проставил размеры, на глазок прикидывая оптимальный объём камер и ход главного рычага для максимальной эффективности.

Сбоку от чертежа я составил первую спецификацию. Список необходимых материалов.

Спецификация: Мехи кузнечные, двухкамерные, мод. «Волкон-2.0»

Кожа воловья, толстая, не гнилая — 2 кв. метра (Статус: отсутствует. Найти/купить/обменять).

Доски дубовые или ясеневые, сухие, без сучков — 5 шт., толщина не менее 1 вершка (Статус: условно имеется. Провести ревизию в сарае).