Боярин в мегаполисе

Глава 1

Москва встретила меня запахом бензина, мокрого асфальта и чужой свободы.

Я стояла на Ленинградском вокзале с двумя чемоданами, из которых один разваливался прямо в моей руке, и пыталась вспомнить, зачем вообще согласилась на этот переезд. Три года назад я клялась, что никогда не вернусь в этот город. Тогда он казался мне слишком большим, слишком шумным, слишком равнодушным. Я приезжала сюда на собеседование, провалила его с треском и уехала обратно в Челябинск с чувством, что Москва просто выплюнула меня, как косточку от вишни.

Но жизнь — странная штука. Она всегда подкладывает тебе сюрпризы именно в тот момент, когда ты думаешь, что всё наконец наладилось.

Полгода назад я рассталась с Денисом. Мы были вместе четыре года, жили в съёмной двушке, копили на ипотеку, обсуждали, как назовём кота (Саймоном, я тогда почему-то была уверена, что кот будет похож на Саймона из «Интернов»). А потом я пришла домой раньше с работы и застала его в нашей постели с Ленкой, моей же подругой, с которой мы вместе ходили на фитнес.

Они даже не закрыли дверь.

Знаете это чувство, когда мир не рушится, а просто… съёживается? Как будто кто-то сжал всё пространство вокруг тебя в крошечную точку, и ты сидишь в этой точке, не можешь пошевелиться, а звуки доносятся будто из-под воды. «Алиса, это не то, что ты думаешь», — сказал Денис, натягивая штаны. Ленка молчала и смотрела в стену. Я тоже молчала. Потом развернулась, вышла и заперла дверь снаружи своим ключом.

Это была мелочь, но она принесла мне невероятное удовлетворение. Пусть посидят там, подумают.

Я сняла комнату у своей тётки в Челябинске, залила горе красным полусладким и сериалом «Друзья» (потому что, когда у тебя всё плохо, Росс, который кричит «Pivot!», помогает лучше любого психолога). А потом случайно открыла сайт вакансий и наткнулась на объявление.

«HR-менеджер в крупную IT-компанию. Москва. Переезд за счёт компании».

Я хмыкнула и закрыла вкладку. Потом открыла снова. Потом закрыла. Потом позвонила.

И вот я здесь.

— Девушка, вы будете брать такси или стоять так до вечера? — раздался бодрый голос водителя с табличкой «Иванова А.».

— Буду, буду, — ответила я, подхватывая чемоданы.

Водитель помог загрузить багаж в старенькую «Шкоду», и мы поехали в сторону Арбата. Компания сняла мне квартиру в старом доме возле Смоленской. Я видела фото в объявлении: высокие потолки, лепнина на стенах, большие окна. Мебель, правда, выглядела так, будто её привезли с помойки восьмидесятых, но меня это устраивало. Я не собиралась жить здесь долго. Год-два, встать на ноги, а там — видно будет.

— Хороший район, — сказал водитель, сворачивая во двор. — Дорогой только. Вам повезло.

Я усмехнулась. Повезло. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду жить в центре Москвы, я бы рассмеялась ему в лицо. Но жизнь — она такая.

Дом оказался пятиэтажной сталинкой с облупленным фасадом и тяжелой деревянной дверью, которая, кажется, помнила ещё Хрущёва. Домофон не работал, поэтому я просто толкнула дверь плечом и вошла.

Подъезд пах сыростью и старыми коврами. На стенах висели объявления: «Соседи, закройте кран на втором этаже», «Потерялся кот Вася, серый, пушистый, отзывается на слово "еда"», «Магазин на первом этаже принимает пластиковые бутылки». Я поднялась на третий этаж, нашла дверь с облупившейся цифрой «17» и вставила ключ.

Замок щёлкнул тяжело, с каким-то старомодным достоинством, будто говорил: «Я пускаю тебя внутрь, но ничего хорошего тебя там не ждёт».

Квартира оказалась… странной.

С одной стороны, всё было как на фото: большая комната с высокими окнами, крошечная кухня, совмещённый санузел и здоровенная ванная комната, которую я сначала приняла за кладовку. Стены в прихожей были оклеены обоями с бархатным рисунком — потрёпанные розы на тёмно-зелёном фоне. В углу стояла вешалка для одежды, похожая на скелет какого-то доисторического животного.

С другой стороны… у меня было чувство, что я не одна.

По коже пробежали мурашки. Я остановилась посреди прихожей и прислушалась.

Тишина.

Обычная московская тишина: где-то за стеной работал телевизор, на лестнице хлопнула дверь, за окном сигналила машина. Ничего необычного.

— Нервная система ни к чёрту, — сказала я вслух, чтобы развеять тишину. — Алиса, ты не в хорроре. Это просто старая квартира. Да, она выглядит так, будто здесь убили человека. Но убийства не было. Возможно.

Я скинула куртку на вешалку-скелет, поставила чемоданы в угол и пошла осматривать владения.

Спальня оказалась маленькой, с узкой кроватью, на которой лежало бабушкино одеяло с геометрическим узором. И тут моё сердце пропустило удар.

На стене над кроватью висела брошь.

Точнее, не висела — была приколота к старомодному абажуру, который, видимо, забыл предыдущий жилец. Брошь была серебряной, в форме павлиньего пера с изумрудом в центре. Я узнала её сразу. Это была брошь моей бабушки.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Я подошла ближе, протянула руку. Металл был холодным. Изумруд тускло блеснул в свете уличного фонаря.

Но это невозможно. Бабушка умерла пять лет назад. Я была на её похоронах. Мы с мамой перебирали её вещи — старые платья, шляпки, коробки с пуговицами, письма. Я взяла себе эту брошь, потому что она всегда мне нравилась. Бабушка говорила, что брошь приносит удачу, что её подарил какой-то таинственный незнакомец в молодости и с тех пор она никогда не расставалась с ней.

Я забрала брошь в Челябинск. Положила в шкатулку. А потом, когда съезжала от Дениса, я… я не помню.

Воспоминания были размытыми. Тот день был кошмаром. Я хватала вещи, бросала их в сумки, плакала, кричала. Я не помнила, взяла ли шкатулку. Возможно, она осталась в той квартире. А Денис… выбросил её. Или продал.

А теперь эта брошь висела на абажуре в моей новой квартире в Москве.

Странно. Очень странно.

Я открепила брошь и положила её в карман джинсов. Потом обошла квартиру ещё раз, но больше ничего необычного не нашла. На кухне стоял старый холодильник «ЗИЛ» зелёного цвета, который гудел как трактор, и газовая плита с тремя работающими конфорками. Ванная комната была просторной, с чугунной ванной на львиных лапах и краном, из которого текла ржавая вода, если долго не открывать.