Боярышня Воеводина

Глава 38.

Михаила притащили на довольно зажиточный двор в Окольном городе, на берегу речки Псковы. Провели прямо в баньку, но не в саму, в предбаннике положили. На лавку. Марьяна стала пытаться раздеть, но как справляться с немецкими одежками, явно не знала. Михаил взялся за дело сам. Расстегнул и стащил пропитанный грязью дублет темного сукна. Порты из такого же материала. Слава Богу, перед вылазкой он поддел не дурацкое исподнее с кружевами, а то Марьяну хватил бы удар, но простое, льняное. Рубаха, однако кружева имела, но умеренные, только как окантовку, так что не шокировала. Чулки и низкие башмаки, которые одел, тоже, для большей легкости перемещения были все в грязи. Но была надежда, что хотя бы их удастся спасти. Марьяна принесла ушат теплой воды и ковшик, стала поливать ему на голову, но без особого толка Грязи в волосах было столько, что, наверное, проще было бы просто окунуться в реку, если бы на дворе был не октябрь. Михаил просто отстранил женщину и сунул голову прямо в ушат. Вода мгновенно почернела. Догадливая Марьяна ее вылила и притащила новую. Опять чернота! На четвертый раз вода стала чище. Марьяна притащила горшочек с какой-то жидкостью, оказалось что-то вроде мыла и помогла промыть волосы. Дальше Михаила пригласили в баню, кстати, по-черному, там был полный котел теплой воды. Так что отмыться удалось. На полке лежала чистая холстина, вытерся, завернулся во влажное полотно, выглянул в предбанник. Хлопотливая хозяйка уже прибралась, грязная одежда сложена в углу, на скамье ношенное, но чистое исподнее. Видимо, убитого мужа. Поколебался, но сообразив, что не в его положении привередничать, надел. Тут же были две чистые тряпочки непонятного назначения и поршни из грубой кожи. Судя по натоптанной подошве, размера на три больше, чем нога у Михаила. Но ни чулок, ни носков! И верхних портков тоже не было. Только крестьянский армяк грубого сукна. Сообразил, что дома простолюдины иногда ходили в исподнем. Но что надеть на ноги? Не надевать же поршни на голые ноги? Стал вспоминать, в чем ходила челядь в их имении. На их ногах поршни были надеты на что-то белое. Но вот на что? Неужели на эти тряпочки? Тут на помощь пришла Марьяна.

- Что, немец, не умеешь онучи наматывать? – спросила она. Михаил покачал головой. Баба быстро и ловко обмотала его ступни и лодыжки этими самыми тряпочками, и показала, как приладить сверху поршни так, что они сели по ноге.

- «Ножка-то, как у барышни, тонкая, – мелькнуло у нее в голове, – Когда я в девках у боярышни Гагариной служила, у той такая же была! Только поменьше. Кажется, я какого-то знатного барича подобрала. Не будет, ох, не будет от него в хозяйстве проку»!

Отмытый Михаил вдруг вспомнил, что, оставляя все деньги Микки, он на всякий случай, сунул в карман кошель с 10-ю талерами. Потянулся к грязной одежде, несмотря на протесты хозяйки, достал из потайного кармана грязный кошель, сполоснул в стоящей здесь же кадушке с водой, руки тоже, и молча протянул хозяйке.

- Это что? – спросила она, развязывая тесемки – ой, серебро! Спасибо, так кстати!

Марьяна подумала, что зря она на спасенного немца, или шведа плохо подумала, вон, сколько серебра отвалил, на эти деньги можно и работников нанять, а если за него еще родня и выкуп заплатит, совсем разбогатею. Провела в дом, налила миску молока, накрошила хлеба.

Надо бы каши сварить, да печь растапливать долго. Ничего, сегодня тюрю похлебает, завтра и щи и кашу сварю. Сегодня хлеба напекла, завтра обед сварю. Постелила гостю на лавке, сенник, простыня, подушка, и сняла с крючка мужнин полушубок, накрыться. Михаил быстро выхлебал всю тюрю, потянуло в сон. Решил отложить объяснение с хозяйкой на потом, надеясь, что сила вернется, и он сможет снять заклятье с русского языка, прилег на лавку и сразу провалился в сон.

***

По осенней Русской равнине медленно ехал всадник с нагруженными багажом двумя заводными конями в поводу. То пускал коней галопом, то ехал медленной рысью. Не раз на него из-за кустов поглядывали лихие люди, но два пистоля за поясом и тонкий, но длинный меч у пояса явно давали знать, что добыча легкой не будет. Да и одет был путник скромно. Скорее всего, наемник домой возвращается, на вид не слишком удачливый. Грустный слишком. Лучше поискать добычу попроще и побогаче. Этот явно отпор даст, как бы свою голову не потерять!

Микки не торопился. Не с радостными вестями ехал он по бескрайней России. Господи, пятый день, а до Москвы еще как до звезд! Какие глупцы поляки со шведами, пытающиеся покорить такую огромную страну! Пока завоевываешь один городок, за спиной восстает другой. Какое же войско нужно, что бы удержать такое пространство. Никакой армии не хватит, что бы в каждом городке посадить свой гарнизон. Поэтому и выжигали все на своем пути захватчики. Но, леса дремучие, глухие, стоит врагам уйти дальше, как выползают из них упрямые жители, собирают то, что осталось от жилья, лес рубят, срубы ставят. Проходит месяца три, и на месте былых развалин вырастает новая крепость, ощетинивается частоколом, появляются люди. Как феникс из пепла возрождается Россия. Все это видел Микки на своем пути. И все больше проникался уважением к стране, к народу, и к своему бывшему хозяину, отдавшему жизнь за совершенно чужой город. После Крестцов разрушений стало меньше, городки богаче, власть Москвы чувствовалась все крепче. От Твери уже всюду была нормальная жизнь. Базары, торговые лавки, опрятно и нарядно одетые люди. Россия. Правильно поступали его соотечественники, вкладываясь в Московскую компанию. Обогатиться за счет Руси, можно только успешно торгуя с этой богатой страной, лежащей частью в Европе, частью в Азии. Где так причудливо эти два мира смешивались. Вот и Москва. Несколько рядов стен, огораживающих все разрастающийся в ширину город. Земляные валы и деревянные стены Земляного города, белые стены Белого, И сердце города – Кремль. Микки уже на въезде в белый город, на воротах спросил усадьбу князя Муромского. Показали, как проехать. Усадьба Муромских была построена еще по старинке, большое имение, в центре – терем, вокруг службы. Постучал, ворота открыли, спросили кто и откуда. Услышав – «Гонец из-под Пскова» - молча впустили, провели в кабинет князя. Спросили, как доложить. Назвался. Вошел. Молча поклонился, протянул пачку писем. Князь жадно схватил, адресованное ему, стал читать, меняясь в лице. Прочел. Положил на стол, поднял глаза на Микки и приказал – Садись. Устал небось. Рассказывай!