Боюсь тебя любить

23

Иван

– Что это вообще было?

Азарина влетает в кухню, как настоящая фурия. Чего и стоило ожидать.  Мои действия для нее – полноценный ледяной душ. Все так, как я и предполагал. К сожалению, с Татой нельзя по-другому, если я хочу от нее искренности. В эмоциях, действиях…

Шаг вперед и два назад. Желание, чтобы пришла сама, все равно никуда не делось. Не вытравить его, как самую дурную привычку.

– Злость – хороший проводник. Твоя, – делаю шаг ей навстречу, – подталкивает к правильным решениям.

– Ты ставишь на мне опыты?

– Помогаю разобраться, чего ты хочешь.

– И чего же я, по-твоему, хочу?

– Того же, что и я.

Ты в ловушке, Татка. Уже пора бы перестать брыкаться. Еще шаг.

– Да? А блондинка в клубе? Она для чего?

– Марина, кажется, да?

– Милена… – закусывает нижнюю губу. Делая вид, что о-о-очень напрягает память, чтобы вспомнить.

– Или Милана, я не запоминал.

– Даже так? – упирается ладонями в стол, медленно подтягиваясь и усаживаясь на гладкую поверхность.

– Я пришел туда, потому что знал, что там будешь ты.

– Как романтично, Ванечка, – тянется к моей шее и аккуратно кладет ладони на плечи. – Ты думаешь, это поступок? Тот, ради которого я должна отдаться тебе прямо здесь, вот на этом столе?

– Было бы неплохо, но, кажется, ты спешишь. Терпение, Азарина, явно не твое…

– Что? – закатывает глаза. – Поцелуемся, Ванечка, хотя… обойдешься.

– Конечно, – фиксирую ее шею и без раздумий целую.

Знаю, что не будет сопротивляться и строить из себя недотрогу. Уже нет.

Теперь она хочет всего этого не меньше меня самого. В ней проснулся азарт, и мне это нравится. Запреты всегда подталкивают к действиям.

Такая Тата – это то, что я представляю в своей голове. Раскрепощенная, без лишних заморочек.

Красивая и уверенная в себе девочка, к которой меня тянет как магнитом.

Смотрю на нее. Никогда не понимал, зачем люди закрывают глаза при поцелуе. Азарина, по-видимому, тоже. Потому что пялится на меня ровно так же. Это смахивает на шизу. Что-то за гранью моего понимания. Бешеное притяжение и эмоции… их просто нереально описать словами.

Сердце ускоряется. Удар за ударом. Еще немного, и вскипит кровь.

Хочется сжать ее крепче, заклеймить этими объятиями.

– Даже не думай, что у нас что-то будет, – отрывается от моих губ, – точно не сегодня.

Сжимаю ее руку, что упирается в грудь, и медленно киваю.

– Какая покорность, Ваня. Какая покорность…

– Или я пудрю тебе мозги, – выгибаю бровь, замечая на ее лице растерянность, которую она быстро скрывает.

– А может быть, наоборот, – пожимает плечами.

Перевожу взгляд на висящие над столом часы. Четыре двадцать утра. Азарина родилась десять минут назад. Не знаю, зачем, а главное, почему я запомнил эту информацию. Просто как-то раз Агата упоминала это время в разговоре с Серым. А я почему-то запомнил.

– С днем рождения, Таточка.

Она вздрагивает и даже слегка вертит головой по сторонам. Выглядит это смешно.

– Ты помнишь, когда у меня день рождения?

– Оказывается, да. Пятое января. Четыре десять.

– Ва-у-у, – вытягивает губы трубочкой, а в глазах огонь.

Что-то такое, чего я никогда там не видел, или мне уже просто кажется. Мозги совсем набекрень…

– Спасибо. Это неожиданно…

– Все люди рождаются, не совсем…ожиданно.

– Дурак, я про то, что ты помнишь. Мне казалось, ты меня терпеть не можешь.

– Тебе казалось.

– Почему именно сейчас, Ваня? Если бы я не свалилась на твою голову первого января, ничего этого не было бы, ведь так?

– Может быть. Какая разница?

Почему всегда нужно все усложнять? Какая-то угнетающая привычка. Разве нельзя жить по принципу: хочешь – делай?

– Никакой. Просто ты Серёгин друг и, если все закончится не очень, мне будет не слишком радостно видеть твое периодически мелькающее в общем круге общения лицо.

– Не переживай, моя рожа отойдет в сторонку.

– Смешно, но как-то грустно. Давай лучше сменим тему. Раз уж мне не избавиться в ближайшее время от твоей мордашки, да и целоваться мне с тобой о-о-очень нравится… я приглашаю тебя на свой день рождения в эту субботу. На дачу. Дресс-код свободный, – щелкает пальцами. – А сегодня мы посмотрим киношку и пообнимаемся. Это максимум.

– Хорошо. Но платье было надето для меня? – склоняюсь к ее лицу, поддевая подбородок пальцем.