Божественные игры

Глава 29. Лауорауриндамионаултанаульт.

Тёмные скалы, невидимые очертания каменных поверхностей. Но стоит лишь присмотреться, и ткань преображается: становится выпуклой с неповторяющимися твёрдыми изгибами, которые будто в движении аморфных линий уходят вдаль по стенам пещеры.

Бирюзовый налёт растекался по её поверхности.             

Лауорауриндамионаултанаульт всегда выявлял различие узоров чужеродного цвета. Не был уверен, что помнил каждый, но узревал их неодинаковость постоянно.

Но сильнее влияла на него попеременная яркость иного сияния. Динамике ли дней подчинена изменчивость?! Даёт ли для познания чуждый свет оттенки истины, или он полон иллюзий в восприятии недальновидного мышления…. и приближает на единицу необдуманной искры неявной зависимость от прошлого…

…Каков иначе будет взгляд сквозь полудрёму сознательного отстранения и погружения в слои времён далёких? Не тот, что связан событиями преходящих дней в пространстве, а сущностью неведомой и атмосферой бытия магического изначала…

Мерцает прошлое… непознанное…, развеянное малыми кусками: переплетаются в сознании Лауора...

И волновал внутри: нет прошлому! Но малая лишь часть сознания…, вспыхнула на ограниченном промежутке несущественного бытия, а потом утихла, будто её всплеска и не было вовсе…

Лауор лежал на каменном выступе. Мысль петляла по лабиринту пещеры…

Пустые прямоугольные прессы опирались на скальные образования. Сделанные из переплетённых упругих частей Жизни Дродурга Бога при длительном воздействии бирюзы сжимались равномерно, не теряя форму…

…Сдавливая отступников, подверженных иному влиянию, не желавших по собственной воле прекратить противление новым порядкам, отстаивающих прошлое, загибающееся, уходящее, вымирающее...

Они были непреклонны в верности иному бытию, и тогда близкие послушники-учителя, ставшие все позже читателями и библиотекарями, применяли заклинание кубатуры, впечатывающее бирюзовое сияние вглубь тела…

С магическим напором заключённые в рамки Замии не могли совладать, неприятием Добра лишь увеличивая повреждения формы, плавящейся от высокого сопротивления…

Перед Лауорауриндамионаултанаультом вставали разнообразные картины наказаний.

Кубатура, как и другие магические воздействия, была различна по силе выявления, в зависимости от усвоения заклинания высшими представителями, их воли и приближённости внутреннего естества к Барадагарригарам…

Не все отступники выдерживали печати Добра и настолько высыхали внутри и снаружи, что жизнь прекращалась – они постепенно рассыпались в прах, а прессы наполнялись новыми противленцами…

Выжившие после кубатуры Замии порой немного светились бирюзой, их оставляли в рамках, которые хоть и медленно, но неотступно сжимались…

Бывало, прессы сдавливали Замиев до таких размеров, что они…попросту исчезали, превращаясь в единицу почти неявную, а границы рамок соприкасались…

Бирюзовое сияние мелькало не везде: в некоторых прогалинах на земле и стенах не было праха отступников…. Но Лауор вглядывался в тёмные камни, в разломы и мелкие трещины,… и густота мглы рассеивалась. Она освещалась сокрытым иным светом… неспособным погаснуть… в теле, времени, толще каменных плит.

Лауор пытался конечностями собрать свет, соскрябать со скалы, нащупать его как ком земли и раздавить…, но тут же бирюза тускнела и пропадала в тех местах, где он доказывал себе её существование как твердь, как явь, как прошлое уявленное ныне…

Могли отступники тогда спастись? Прессы не нынешняя тюрьма с лёгкими изгородями и испытаниями по желанию.

Сжимание и уменьшение оболочки не прекращали выявление иного света. Но бывало ослабление бирюзовых излучений в усердном желании Замиев, и пресс давление на форму замедлял…

- …Уходят в прошлое… - говорил учитель Мкинкниннкимкнотн, показывая на рамки с отступниками.

Иногда его волны были размытыми, но в определённом смысле понятными, настолько, что Лауор не спрашивал подробнее, ведь было по-своему ясно... хоть глубинно и отвлечённо.

Знал ли заранее, что их уберут? А может быть, он вовсе говорил не о прессах?!

То сознание, которое было у Лауора тогда, не могло знать точно, а ныне невозможно интерпретировать понимание самого себя из прошлого…

Прекратили пользоваться кубатурой, потом и вовсе запретили искажать оболочку пленников.

Сужение рамок корректировали, прессы всё меньше оказывали давление. Те, что переходили грань, меняли, и никто из Замиев отступников больше не умирал…

Тюрьма вышла из глубокого подземелья наружу: к светилу, траве и деревьям…

Пещера с прессами постепенно погружалась в прошлое. И в какой-то момент неожиданно стихии прорвались через магическую обитель и выветрили прах из полузабытой подземной тюрьмы…

Что бы это значило? Будущие изменения или некие более точные знаки, предвестники давления извне?

Порой Лауор прогуливался в НЕДНЕ и видел попеременно, в основном на скалах, очень редко на деревьях, земле и в воздухе, бирюзовое сияние, - будто выветренный прах через иное проявление давал возможность неявного бытия погибшим отступникам Добра… 

Сознание Лауорауриндамионаултанаульта наткнулось на трещину…там комната. Вероятно, их в пещере было немало…

Он не мог обойти полностью обитель прошлого воспитания за раз, вроде бы находил концы, но сомнения всегда обнаруживали новые пути, казалось ли так, либо было в действительности.

Протискивался через разлом внутри скалы, пытающийся скрыть вместилище ещё одно из множества, где прессы отбирали бытие противное Добру.

Иногда Замий застревал; будто кто-то не хотел пускать представителя Добра в закрома прошлого, застывшего, но возможно ждущего иных путей для возрождения…

И пусть теперь Лауор не имеет ранга больших возможностей, но сохранил его свойства, почти без утраты сакральных смыслов. Нельзя сказать, что он послушник близкий, но, если и читатель, то не в мере полной…