Божественные игры

Глава 39. Безногие и безрукие.

Иималликрлу плохо помнил, что было до соревнования. И разве существовало иное ранее, необычное тревожное полное безумия? Если оно и было, то обыкновенное как у многих Людей, что вовсе не выделяло Иималликрлу и не являло важного бытия, не размытого копанием земель, поиском плодов, цветов и деревьев.

На соревнование он шёл с надеждами на своё превосходство над другими Людьми. Но с чего такая уверенность, разве задавал Человек себе этот вопрос? Верил в Светоча Бога, был сильным и готовым к борьбе, как и… остальные желающие стать магом.

Разве смущали его неудачи с преобразованием палки в посох? И не предполагал ли он заранее будущее поражение? Просто не был готов к неожиданностям. А кто был?..

Кого обвинить в том, что Иималликрлу не стал магом? Может, мелкие обстоятельства? Его тёмные упругие волосы, которые он упорно не хотел срезать и перевязывал постоянно растительными нитями? Они растрепались прямо в пыльном бою в неподходящий момент. Уменьшали видимость, мешали биться, рассредоточивали. Неужели они стали причиной поражения?

Или ужас, проникший во внутреннее естество, ослабил внимание и концентрацию? Только можно ли разобраться, откуда он взялся?..

Что же помнил Иималликрлу в бою? Мощное злобное лицо; неистовство, непримиримость и волю противника. А также хруст костей…. Долгий и громкий, разрывающийся где-то внутри. Возможно, он хотел сбежать, и поэтому воин рубил ему ноги?..

Иималликрлу уже не мог кричать, тужился и открывал рот. Сухость сковала мышцы лица, сил почти не было. Ему мало уделяли внимания в помощи, наверное, потому что раны не были смертельными. Маги мелькали перед глазами, перемещаясь от одного места к другому. Притерпелись постоянные крики соратников.

Безумие в тумане сознания незаметно для Иималликрлу очерчивало новую безрадостную жизнь.

…Какое-то время волочил свои бесполезные конечности по земле, пытаясь научиться ползающему бытию. Период адаптации проходили многие. Молчание было характерным явлением для всех лишившихся ног или рук в соревновании.

Иималликрлу испытывал негодование, когда встречал такого же, как он сам Человека, ползущего по тверди. Пустые глаза смотрящего говорили о неясности и бессмысленности ворвавшейся безвольной новой жизни.

Неприятно было, когда взгляд упирался в ноги собрата, потерявшего руки, и Иималликрлу не мог тотчас увидеть его лицо, нужно было задрать голову, приподняв тело.

Иималликрлу представлял гнев Человека с ногами. Они могут топать, топтать, бить и крушить, бегать и прыгать. А он…что может он?.. Лишь волочить мёртвые конечности за собой.

Копание – единственное занятие, имеющее преимущество перед соратниками без рук.

Когда маги предложили отрезать ненужные конечности, чтобы не мешали движению, то практически все калеки согласились. Кроме разве что тех Людей, кто по упрямому невежеству верили, что смогут ещё ходить ногами или шевелить руками, но таких было мало.

Теперь безногие могли, опираясь на руки, перемещаться, передвигая остаточные обрубки ног, облечённые в плотные переплетённые растительные корзинки.

Безрукий Гаффаха возложил на себя руководство новым обществом покалеченных Людей. Бородатый и многоволосый имел вполне мощное сложение тела, но, как и многие, потерпел неудачу в соревновании. В битве раздроблены были не только руки, но и пальцы. Маги его даже не спрашивали, а отрезали ненужные конечности, и уже довольно давно.

Он разговаривал с трудом, без желания бурчал необходимые слова, указывал на действия, выявлял пожелания и утверждения. Казалось, даже не следил за выполнением соратниками своих установок. Но повторял их неоднократно, порой повышая голос, иногда топая ногами, гневаясь.

Постепенно сообщество отдалялось от Третьего круга и близлежащих окрестностей. Обычные Люди стремились поддержать немощных бывших участников соревнования, - помогали пищей, копанием, словесным ободрением.

Но безногим и безруким было неприятно такое внимание, они в напряжении принимали заботу, а иногда не сдерживались и пытались прогнать назойливых помощников.

Через много дней сообщество переместилось в далёкие безлюдные местности, и навещали калек лишь ненадолго редкие путники и…Армухман.

Полумаг приходил и жил с ними, следил, чтобы все занимались полезными делами. Обычно в жизни безруких и безногих преобладала тишина, но Армухман говорил громко и порой недовольно.

- Никакая не усталость с тобой рядом! – упрекал пахаря полумаг. - Посмотри на себя! Что? Дрожат руки?…, это потому что воля слабая! Где твоя солёная вода? Сухой как вырванная трава под светилом! Копай глубоко и широко! Не могу стоять рядом и твердить продолжительное время! Ты не один!.. пора посмотреть и на других деятелей…

Порой полумаг не сдерживался и пихал посохом ленивых пахарей. А тех, кто роптал, сильнее прикладывал своей волшебной палкой.

Иималликрлу не нравился Армухман. Тот всё больше гневался и бил соратников по несчастью. Гаффаха никак не препятствовал полумагу, а иногда и поддерживал его.

Поговаривали, что некоторых провинившихся и не желающих исправляться калек полумаг убивал в гневе.

Человек решил противодействовать Армухману, но не знал поначалу как. Решение пришло, когда увидел собрата, проворно бегающего на мощных руках.

Лишь силой можно победить многие проблемы.

Иималликрлу укрепил подпору под обрубки ног, чтобы медленнее стиралась о землю, и начал много бегать на руках. Его конечности укрупнялись постепенно, наливаясь толстыми прочными мышцами.

Он влезал на самые высокие деревья и с лёгкостью спускался вниз. Его кулаки и ладони огрубели от воздействия препятствий и земли, покрылись плотной малочувствительной кожистой коркой.

Когда Иималликрлу вернулся из своего одинокого тренировочного путешествия, то заметил, как его соратники удивились его огромным конечностям и резвому перемещению по местности.

- Ты обгонишь любого безрукого! - сказал воодушевлённо Вакарраат.