Божественные игры

Глава 49. Скрытые истины.

И всё же они двигались по западным землям Юга. Аф не знал почему. В ночи нежно обнимал Баллилу и не желал в такое время думать о войне. О чём терзалась она? Иногда спрашивал её. Баллила говорила отстранённо:

- Готовы ли мы, справимся ли? Война…она внутри нас. Возможно, не хотим выпускать её из себя…. Словно память закрыла знания о ней. Мы…итак уже вовлечены в неё, но что-то есть, чего ещё не касаемся, остерегаемся, то неведомое, что неотвратимо приближается к нам…

Поэтому пока и не идём на восток, думал Аф, хотя бредём по границе, и где точно находимся неизвестно. Какие испытания нас ждут впереди? От них не скрыться, мы не пахари земли и не станем отстраняться от сражений…

Пыталась ли Баллила через веселье и радость забыть о грядущем? Днём она взлохмачивала свои яркие зелёные волосы, её лицо сияло выразительными красками, созданными Афом и оставшимися ещё с прошлого раза. Женщина интенсивно бегала и кружилась, размахивала конечностями, кричала невпопад, улыбаясь, и Аф поневоле зачаровывался, тоска и печаль если и были, то пропадали, побеждаемые чудесным настроением спутницы.

По дороге им встречались неприятели…. Или, быть может, соратники? Аф плохо разбирался, кто им приходится западный житель. Но как нежно обращалась с ними Баллила, как горели её глаза, глубочайшая любовь и пылающее желание отражались во взгляде. И какое вдруг пренебрежение между ласкающими чужака словами оказывала она Афу. Что за игры, что за иллюзии?!

…Большой угрюмый Лупт уже ощущал себя любимым, тяготился присутствием Афа и недоброжелательно смотрел на него. Того и гляди, думал травник, в ночи убьёт.

А потом, как ни в чём не бывало, они снова шли вместе с Баллилой, а Лупт…исчез.

- Какая разница, где он, наверное, покинул нас, - говорила улыбающаяся Баллила с нотками сдержанного гнева, словно хотела поскорее забыть о встреченном путнике. – Это враг…наш враг; я видела, как он смотрел на тебя, желал убить. Не чувствовал?!

Потом встретили Укпи, ещё одного одинокого странника. На границе с востоком порой бродили воины ли пахари, не вступившие в группы, ищущие свой путь или просто отдыхающие от сражений.

Укпи был поначалу весел, но потом всё больше печалился. Впервые Аф видел столь равнодушное и грустное выражение глаз Человека. Баллила не смогла очаровать его. Когда она отлучилась за фруктами, то Укпи резко подвинулся к Афу и заговорил.

- Она хочет убить меня. Я знаю и чувствую это. Уже несколько раз незаметно высовывала свою палку, когда я стоял к ней спиной. Если бы не моя чувствительность, то погиб бы.

Укпи волнительно повествовал о Баллиле, словно об общей угрозе. Но разве это так? Травник с тревогой завороженно слушал.

- Я пытался объясниться с ней наедине, говорил, что друг и можем путешествовать вместе. Но…она не воспринимает, вижу лишь желание уничтожить меня. Её нужно связать… Я один не стал, потому что хотел поговорить с тобой. Она опасна и для тебя…

Вернулась Баллила. Её глаза сверкали гневом, рот скривился. Она неотрывно смотрела на Афа, словно чувствуя неявное предательство. И травник очнулся от пелены, застилавшей сознание, сосредоточился.

Укпи вдруг встал, полностью развернулся к Баллиле и твёрдо сказал:

- Я тебя определил. Тебе не удастся убить меня, участь твоя решена…

В руках у него были жилы растений, которыми намеревался связать Баллилу или… задушить.

Аф открыл одну из ёмкостей, висевших на поясе, быстро смазал ядом небольшую короткую палку и, проходя мимо Укпи к Баллиле, порезал его.

- Что это?.. – сказал невольно и в недоразумении житель, почувствовав рассечение на боку. Он смотрел на них, пытаясь понять ситуацию. Аф хмуро и печально с солёной водой на щеках, но твёрдо глядел на Укпи. Баллила победоносно улыбалась, излучая восторг.

Умирая и дрожа от воздействия яда, враг не кричал, и, казалось, маска ужаса его лица выражала спокойствие. Словно у него не было вины, поступки его всегда отражение мыслей, а пришедшая смерть – лишь стечение непредвиденных обстоятельств.

Баллила немилосердно укоряла Афа.

- Где же твоя любовь? Где же защита? Едва ли не напал на меня этот…холодный неприятель. Он даже…не возжелал близости, словно ощущал больше действительности, нежели обычный житель.

И как же с тобой вступим в войну, если нас так легко разделить?! Об этом то и думаю…

Аф был растерян. Он не мог воспринять свершённое деяние. Убивать прежде, нежели поймёт, враг ли перед ним? И так странно… кругом неприятели, даже этот пахарь Укпи.

Разве он сделал что-либо против нас? Он предположил, что находится в опасности, как оно и было. Больше ничего. Хотел обезоружить Баллилу…

Аф пытался мыслить глубже, но упирался в отношения с Баллилой и необходимость оберегать её. Кто же, кроме него, у неё соратник, и когда, наконец, мы встретим союзников? Ведь на войне нужно доверие между воинами, необходима взаимосвязь для успешных сражений.

У одиноких путников не было шанса. Баллила сразу выявляла иного, а затем убивала. Едва ли Аф мог распознать неприятеля так же быстро, как его спутница. Эта ситуация тревожила травника, ему порой казалось, что умирают будущие соратники или невинные жители.

Они условились тайным знаком, которым она определяла врага и обрекала его на смерть – большой палец руки, упирающийся в шею.

Вот странник рассказывает что-то в радости ли в печали у огня, в напряжении или расслабленно, Аф слушает и вовлекается в повествование, добавляя свои предположения. Травник словно забывает о Баллиле и неожиданно единственным глазом замечает её строгий гневный взгляд и…большой палец у шеи.

…Баллила ощущала себя свободной рядом с Афом, могла положиться на него в случае неудачи с противником. Женщина чувствовала влекущее очарование, которое вдруг появилось у неё благодаря травнику.

Оно даёт ей неявное преимущество в нападении и право на месть, выявляет то притяжение, которое, увеличивая желание врага в близости, раскрывает его уязвимости; оно возвышает её мужество и самозабвение, лёгкость в решении убивать недруга.