Божественные игры

Глава 17. Дармейлин и Кавальтиолай.

Сопровождение четвёртого ученика шло не так легко и непринуждённо как третьего. Все действия, связанные с реализацией творчества, покрывались налётом иллюзии. Тогда это казалось учащением расконцентрации сознания или слабой усвояемости подмастерья ещё с детства.

Ученик путался в технической составляющей творения образов, плохо воспринимал необходимость тех или иных инструментов для того или иного случая. Всё время смотрел на Дармейлина, но ничего не спрашивал, потому что было понятно и без волн о переделывании элементов картины.

Да и сам учитель порой задумывался не о высшем проявлении Добра, а о своём предыдущем ученике, который до сих пор не вернулся с самостоятельного экзамена…. Конечно же, проблемы были и с третьим учеником, но они были совсем иного плана…, но не менее серьёзные…

Дармейлину в течение работы четвёртого ученика казалось, что чувствует, как время утягивается, его становится меньше. Но он гнал от себя такие нелепые мысли, ведь Добра не может быть наполовину, оно всегда целое и прочное, и лишь в нерадивых сознаниях может уменьшаться в значении своих высших качеств.

Возможно, Дармейлину мешали мысли о поиске его пропащего ученика. Но любая торопливость ничем серьёзным не обусловленная вредна. Завершится деятельность четвёртого, начнётся работа пятого ученика, по окончании которой учитель, проявив успокоение и выдержку, понимание размеренного бытия и всепокрывающего Добра, вместе со своим наставником приступит к поиску…

Дармейлин общался с другими Замиями его ранга и слышал об увеличении числа отступников, но не придавал этому значение. Оступиться могут все, главное вернуться назад на круги бесконечного Добра и знаний Барадагарригаров.

…Четвёртый труженник сотворил картину, которая была намного проще, нежели творение Жизни Дэ Знарха его третьего ученика. Порой Дармейлину казалось, что бирюза подмастерья готова выплеснуться из потрескавшегося тела, но она лишь отсвечивала негодованием и пропадала. Он не может противодействовать Богам, которые его создали; ученик это понимает и с усердием исполняет творческую реализацию. Подмастерье не внушал опасения, а время деятельности…не имело никакого значения, тогда…, да и сейчас тоже, хоть, говорят, что это не так…

Терпение, вот что притягивает к верным путям Добра; поэтому Дармейлин, развивая его, не даёт иному сознанию проникнуть внутрь к источнику восприятия Барадагарригаров.

…Вся деятельность его пятого ученика была будто натянутой жилой в теле Жизни Дродурга Бога при сильном воздействии стихий. Дармейлин, отправляя на самостоятельный экзамен четвёртого ученика, всё сильнее ощущал действительность исчезновения своего третьего подмастерья…

Наставник сохранял спокойствие и следил за выполнением работы пятого создателя творчества. Дармейлину казалось, что ученик будто торопился и хотел быстрее закончить. Но желание стянуть время сказывалось на качестве труда, и приходилось по многу раз начинать сначала.

И, в конце концов, учителю пришлось заменить сложное задание на более простое, ввиду абсолютного непонимания творящим Замием колоссальности средств для достижения задуманной картины. Тогда Дармейлин постоянно общался со своим учеником и объяснял, как не просто создавать, и труд – это не когда само по желанию вершится, а лишь через мысль с помощью твоих рук, отпуская время и добиваясь самого лучшего качества…

Тогда что-то неясное всё сильнее давило на обоих Замиев…, и они согласились на творение примитива – самой простейшей реализации, ведь до этого перепробовали различные более сложные идеи, но никак не претворяющиеся в результат.

Дармейлин понимал, что насколько бы задание не было реализовано плохо, это лучше чем проявлять бирюзу невпопад и противопоставлять мысли движению Добра. Пусть самая слабая движущаяся картина, но она самостоятельна и с пониманием, что путь дальше есть, пусть он и сложный, но силы, чтобы справиться дадут Боги, ведь они видят, что ты на его стороне и готов созидать и сам, и под опекой сведущего в знаниях учителя.

Дармейлин, давая напутствия пятому подмастерью на самостоятельный экзамен, пытался не думать о слабости ученика, хотя его мысли порой проявлялись в этом направлении. Они наталкивали его на признание того, что пятый не справится, и его, возможно, ждёт участь Ивала…

У каждого Сознания Добра своё течение жизни, но учителя сильно помогают, поэтому всё идёт по слаженному правильному и естественному руслу истинного пути. Но всё же что-то…подбирается,…крадётся,…касается,…влияет…. Это чужое, о котором лишь говорили раньше, теперь уже воздействует на Замиев…

Дармейлин сообщил о пропаже третьего ученика своему учителю. И… не хотел, чтобы этот вопрос взволновал, …но Квивил спросил, почему он так долго тянул с началом поиска. Дармейлин ответил тогда, что исчезновение нежелательно сказывалось на его внутреннем состоянии. Поэтому он не торопился решать этот вопрос и продолжил обучать.

И посчитал сообщить, когда…нужно.

Учитель тогда ничего не сказал. Он расспросил об Ивале, узнал о проблемах, беспокоивших его, понял, что пропавший, скорее всего, типичный отступник. Их ищут, конечно, но не так долго.

Виолви и его ученик отправились искать Ивала.

Учитель часто задавал вопросы или что-то рассказывал, размышлял и пытался узнать мнение у Дармейлина. И всё время ответы ученика представлялись будто неестественными. Квивил говорил, что они словно не его, хотя полны божественного содержания.

Спрашивал о чужом влиянии, так усилившемся в последнее время. Дармейлин не знал, что говорить, но отвечал, что готов отразить чужеродное настолько, насколько Боги пропитали его знанием. Ведь всё же так естественно и просто – Барадагарригары стоят на страже Добра, требуется воля и устремление, чтобы получить новые знания, обучить учеников и не сходить с намеченного пути…