Божественный апокалипсис. Первый всадник.

Глава 16

- Мирус уверен, что семи смертных нет в поселке, - оповестил Альварес, когда вернулся Генри. 
- Может отправились в Либер? - предположила Афина, - вернулись туда с чего начали?
- Стоит проверить, - согласился архангел и многозначительно осмотрелся, - мы предотвратили беду здесь, но в крупном городе, масштаб действия грехов станет катастрофой. Люди сойдут с ума и потери сотни жителей неизбежен.
На дороге, среди домой, лежали жители Арска. Все, как один только начали приходить в себя, ни один не помнил, что произошло.
- Они будут в порядке? - спросил Илай у Генри.
- Конечно, а главное ничего не вспомнят. Нам пора.
***
Кафе, неподалеку от торгового центра, в этот пасмурный день, наполнен детьми и родителями. Праздничный выходной, день города, в заведениях устроили красочные поздравления и сладкие угощения для малышей. Зал украшали сотни разноцветных шаров, на плазменном экране, во всю стену, транслировали мультики, а вокруг бродили клоуны и аниматоры.
Мужчина в черном балахоне возник в дверях, чем смутил персонал и гостей. 
- Простите, - к незнакомцу подошла молодая девушка, официантка, - я обязана попросить вас уйти, - она оценивающе скользнула на его ноги, заметила отсутствие одного ботинка. 
- Конечно, - голос Чревоугодия звучал уверено, - но прежде, - он ласково коснулся подбородка девушки.
Незнакомка улыбнулась, развернулась и набросилась на ближайший стол. Девушка швырнула пятигодовалых гостей со стульев и жадно поглощала все, что видела на поверхности. 
Гость, который вышел из туалетной комнаты, опешил от происходящего и бросился на помощь малышам, но по пути столкнулся с мужчиной в капюшоне. 
Прошло три минуты и в зале начался беспредел. Взрослые жадно сметали пищу, дрались за каждый кусок. Продуктов не осталось и толпа набросилась на малышей. Родители кусали собственных чад, выдирали зубами их кожу, резали ножами и поглощали их плоть.
***
Гнев двигался по центральной улице и незаметно, мимолетно, касался тех, кого встречал на пути. Люди позади него, набрасывались на прохожих и жестоко избивали ногами, руками, палками, всем чем только могли. Ярость и гнев росли в каждом и никто не мог сопротивляться звериному желанию. Вскоре, смертные толкали друг друга, под колеса транспорта. 
***
- Горжусь братьями, - восхищался Высокомерие работой грехов, когда любовался картиной, что охватила центральную улицу Либера.
Сбитые автомобилем дети, все еще лежали под колесами автомобиля, ожидали полицейский наряд. На дороге, чуть дальше происшествия, разразилась борьба среди смертных.
- Цветочный запах, - отвлек Похоть брата, ударив локтем в бок.
Мужчины в мантиях бросились бежать, чтобы убраться от этого места, как можно скорей, но не смогли тронуться, их тело не слушалось. 
- Не старайтесь, - рядом возник Генри, а в воздухе повисла древняя монета.
- Как же глупо, - печально произнес Похоть, - мало того, что в старика нарядили, теперь это.
- Ты даже не представляешь что вас ждет дальше, - присоединился Альварес, когда сестра побежала к пострадавшим деткам.
Афина бросилась к погибшим, несмотря на предостережения отца, который запретил воскрешение умерших. Она произнесла молитву на енохианском, и малыши очнулись. Люди вокруг изумленно смотрели за чудом и не понимали, как такое возможно. Толпа не успела осознать случившееся, как девушка испарилась.
***
На территории детского садика, в круглой беседке со стенами и крышей, возник Генри в сопровождении единомышленников и пленных. Альвареса пристегнули наручниками, из серебра и символами, к Высокомерию. Архангелу достался Похоть.
- Ну же, милок, - томным голосом шептал Блуд и нежно поглаживал ладонь Гавриила, - освободи меня, давай развлечемся.
- Закрой пасть! - дерзко ответил тот, Афина от неожиданности открыла рот.
- Что, не нравятся мужчины? - удивился грех, - так ты отцепи и предстану перед тобой, в образе похотливой и жаркой дамы.
- Ты думаешь, что крутой? Один такой, герой, - не унимался, в это время, Высокомерие. 
- Что дальше? - не слушал Альварес и взглянул на отца.
Генри прищурился, рядом возник все тот же сундук. 
- Дочка, возьми мешки с солью и рассыпь по всему периметру, а ты, - перевел взгляд на Мируса, - найди мел и нарисуй правильную пентаграмму на все помещение. 
Когда Афина с Илаем рассыпали соль, а Мирус нарисовал символ, Генри и Альварес освободили грехи.
- Не убегут? - нервничал Илай.
- Сквозь защиту не смогут, - уверил архангел, - а теперь зовите братьев, - грозно бросил сущностям.
- Да щас, - гордость не покидала Высокомерие.
Альварес схватился за фляжку и облил демона мертвой водой. Грех корчился, глаза чернели, кожа покрылась волдырями, мужчина зашипел.
- Не тронь брата, - завопил Похоть, ерзая в крепких руках Мируса и Илая.
- Тогда зови остальных, - повторил Генри, - и возможно я помилую вас, отправлю назад в преисподнюю.
- В чем же здесь милость? - не унимался Высокомерие, сквозь оскал.
- Ты не сдохнешь, - резко повернул голову врага, на себя, Альварес.
- Насмешил, - не успокаивался тот.
Нифелим ударил по ногам и поставил недруга на колени. Запрокинул лицо и влил в рот мертвую воду. Жидкость закипела, от нее поднимался пар, следом, изо рта Высокомерия, хлынула темная жидкость.
- Согласен, - не выдержал Похоть, - позову братьев, только прекратите.
Грех закатил зрачки и громко перечислял имена. 
- Γαστριμαργία 
  Φιλαργυρία 
   Λύπη 
Ἀκηδία 
   Κενοδοξία.
Генри, не теряя времени, достал древнюю тетрадь со знаком опасности на обложке. Пролистал несколько страниц и задумался.
- Зачем вы..., - минуту спустя, в центре пентаграммы появились пятеро в балахонах.
При виде Гавриила сущности умолкли, уставились на посланника вопросительным взором. 
- Domine Deus, clamavi ad nomen sanctum tuum, et ora pro misericordiae tuae!
Salva me superare inimicum tuum, qui exterminabat et septem annos regnavit corporis, tum animi!
O Deus, auctor et defensor generis humani, est misericordia et miserere, quia non sunt in manu dixit daemonium habes
Animas qui credebant in te!
O Deo, ut ibi protegeretur rex non in te?
Tuis tradideris hostibus
O Deus: Non Diabolo plus concedit, potestatem ad eos, et eum qui natus est ex iniustitiam facere malum potest?
O Deus, exaudi orationem meam
Utinam clamor meus venit coram vestri facie?
Domine Deus, Nomen tuum sanctum in nomine tuo dæmonia ejecimus me?  - читал архангел так громко, что эхо разносило каждое слово на несколько метров.
Семь смертных шипели и рычали, изрыгали вопли, глаза каждого почернели. Тела бились в судорогах. Гнев бросился сбежать, за ним попытал счастье другой, но силы пентаграммы сдержали невидимой стеной. 
- Аминь, - произнес Генри и черный дым хлынул из тел в высь.
Жуткий туман поднялся к потолку и закружился, от него разносились громы и молнии, спустя секунду все остановилось, вспыхнуло и исчезло. Дети нифелимов застыли в ужасе, а тела которые занимали сущности, открыли глаза.
- Где мы? - спрашивали они по очереди и оглядывались в недоумении.
- Вы свободны, - ответил Генри.
- Грехи..., - начал Илай.
- Мертвы.