Брачная афера

Глава 8

Я истово ковырялась в Интернете. Воскресенье. Выходной. Можно никуда не ходить, отдыхать, наслаждаться покоем. Инна звонила, звала в гости, но я отказалась. Лениво, не хочется ещё больше увязать в разговорах об Анри. Для Инны это развлечение, а для меня – жизнь. Уж какая есть, но моя.

Да, я могу ошибаться. Но лучше так, чем просидеть на попе ровно и ждать старости. Инна права: вспомнить будет нечего. Вот сейчас как раз появились те самые события, которые могут заложить фундамент чего-то абсолютно нового. И мне бы хотелось хоть что-нибудь внукам рассказать. Но чтобы они появились, нужно детей родить. А для начала – найти мужа. Того самого. Неповторимого.

Анри мне подходил, но оставалась вероятность великого обмана. Поэтому я рылась в поисковике. Вспоминала каждое слово Анри и пыталась найти информацию. Например, о системе образования во Франции. Всё сходилось. Колледж, лицей. Гладко, придраться не к чему. Либо он правдив, либо хорошо подготовился.

Кто он? Настоящий или артист-манипулятор? Но как же с ним хорошо!

Я вела внутри странный диалог. Задавалась вопросами и честно на них отвечала. Готова ли я расстаться с ним? Взять всё и бросить. Перестать общаться. Нет, не готова, не хочу. Готова ли я спросить в лоб напрямик, высказать подозрения? Нет, не смогу. А если он и есть Анри Фрэй?

Я искала его в соцсетях. Тщетно. Ну, если учесть, что имя-фамилия настоящие, конечно. Может, на самом деле – он Вася Пупкин какой-нибудь.

Я искала его по фото. Бесполезно. Ну, хоть не фотография артиста – и это уже хорошо. Я пыталась найти хоть что-то, но находила либо не то, либо что-то совершенно абсурдное. Правда, я тот ещё пользователь – домашняя неумёха.

А к вечеру успокоилась. Пришла в равновесие. Так ли это сейчас важно? Если я не готова забыть, порвать, не думать об Анри, то почему бы не перестать мучиться? Зачем пить из отравленного источника сомнения, если рядом есть человек, с которым мне интересно?

На крайний случай, у меня есть боевая подруга, которая утешит, если мир разорвётся пополам. И я как-нибудь выживу, уцелею. Из таких людей, как мы, делают гвозди. Потому что всё, что нас не убивает, делает сильнее.

И я отпустила себя. Отпустила ситуацию. Поплыла по широкой реке, где жил голос Анри, его взгляд и улыбка. Я словно сломала преграду, перепрыгнула через высочайший забор, вырвалась из клетки. С каждым разом мне всё легче становилось задавать разные вопросы. Простые и сложные. И он охотно отвечал. И всё тяжелее становилось расставаться. Он и я… два сумасшедших. С тёмными кругами под глазами, невыспавшиеся, но счастливые. Анри так и говорил, не скрываясь:

– Я счастлив, Элен, видеть тебя, слышать, общаться. Я скучаю по тебе и не хочу расставаться. Это всегда так тяжело – расставаться. Думать днём и ждать вечера, чтобы снова тебя увидеть.

А я… я не могла быть настолько откровенной. Улыбалась и смущалась, краснела и прятала глаза. Иногда признавалась, что тоже жду наших встреч, но сказать ему, что дышу им, живу, как в тумане, не могла.

– Ленка, ты ж на тень становишься похожей. Похудела, с лица спала, – Инна всё замечает. – Поплыла ты, подруга, но… знаешь? Ты похорошела. Светишься. Хоть спички об тебя зажигай. Номерок-то он свой французский не подкинул, не? Так и скайпитесь?

Я прижимала ладони к горящим щекам и трясла головой, отрицая, не желая об этом говорить. Это похоже на жидкий огонь внутри – она права. И этим не хочется делиться, чтобы не расплескать, не дать ветру затушить огонь, что так необходим мне сейчас.

Я не сказала ей. Анри стал писать мне письма на мейл. Разные. Иногда короткие. Иногда – длиннее. В них он рассказывал то, что, возможно, не мог или не успевал сказать вслух. Он спрашивал, интересовался мной, а я отвечала.

Это походило на игру, квест, списки на узнавание.

«Что ты не любишь, Элен?» – интересовался Анри.

Вот же. О том, что люблю, мы говорили вслух. Книги, дети, работа. Да, я люблю свою работу. Люблю старичков, с которыми приходится общаться по долгу службы и не только. Мне нравится помогать людям и видеть благодарность в их глазах. Дождь люблю. Гулять под зонтом. Мне нравится, когда плачет небо.

Не люблю ложь, предательство, когда делают больно. Манную кашу не люблю – не вкусно мне. Не люблю, когда подавляют и заставляют что-то делать против моей воли. Я слабая, мне сопротивляться трудно.

Не люблю жару и пауков. Когда лезут в душу без спроса – тоже не люблю. Но это не намёк, а просто факт. Есть в некоторых людях беспардонность. Спросить, например, почему я до сих пор не замужем и без детей. Это как зайти в посудный магазин и разбить витрины с хрупким товаром.

«Золото или серебро? Дерево или металл?»

Серебро, конечно. Для меня оно – мягче, ближе. Загадочнее, наконец. Золото слишком тяжёлое и коронованное. Высокомерное и чванливое.

Дерево, безусловно. Оно живое и тёплое. Металл чересчур жёсткий и холодный.

Я не могла рассказать об этом Инне. Это как обсуждать личное, потаённое, вывернуть наизнанку красивую одежду, где швы внутри заделаны вручную, не совсем ровно и красиво, зато с любовью и самостоятельно. Но они внутри и критике не подлежат, потому что это моё платье, я его не продаю и никому не предлагаю.