Брачная афера

Глава 10

Когда нас оставляют в покое, расставив закуски, Анри со вздохом разливает вино по бокалам. Сам. Это… непривычно. Обычно в ресторанах это делает официант. Но сейчас мы одни. Здесь уединённо и уютно. Очень удобное место, чтобы побыть вдвоём.

Я вижу, как он нюхает вино, наслаждаясь ароматом. Делает глоток. А затем смотрит мне в глаза. Я сижу и жду, не прикасаясь к еде. Очень важно услышать, что он скажет.

– Я винодел, Лена, – впервые он называет меня «по-нашему», и это непривычно, но… интимнее, что ли. Ближе намного, как дыхание из губ в губы, когда ты ловишь его и получаешь невольную дрожь в ответ. Это ещё не поцелуй, а всего лишь желание коснуться губами друг к другу. И это его «Лена» пронзает меня насквозь – от макушки до пяток. Я не знала, что бывает и так.

– У меня своё дело, виноградники. Я ничего другого не умею, – разводит он руками почти виновато. – А в этот ресторан мы поставки вина делаем. Здесь мой друг. Приехал как-то и остался. Женился на русской девушке. А теперь этот ресторан и мой. Чуть-чуть, – Анри улыбается и показывает пальцами, насколько.

Всё это как-то нереально. Я делаю глоток вина и ковыряюсь в салате. Кажется, я голодная. А затем поднимаю глаза на Анри. Он всё так же смотрит на меня: внимательно и немного с тревогой. Переживает, что я не приму его с виноградниками да рестораном, который чуть-чуть его?

Я откладываю вилку в сторону.

– Так ты миллионер? – спрашиваю без сарказма и улыбки. Для интереса спрашиваю. Потому что не понимаю, что чувствую. Больше, наверное, всё это на разводилово похоже. На обман. Но он сидит передо мной – очень хорошо одетый. Пахнет от Анри дорого. Пальцы у него тонкие, а вид нездешний.

Когда Анри волнуется, он слова подбирает. По скайпу это не так видно. Сейчас – явно. Уверена: его немного всколыхни – и он на свой родной сорвётся. Будет лопотать по-ненашему. Он боится, что мне не понравится?

– Не миллионер, – произносит он очень медленно. – Нет, конечно. Хотя если на рубли перевести, – возможно. Для тебя это важно, Элен?

Я снова хватаю вилку, кручу её в пальцах. Смотрю, как свет отражается на её металлических боках. Затем снова поднимаю глаза.

– Для меня важно, что ты человек. Я человек. Ты мужчина. Я женщина. Ты прилетел ко мне, а я очень хотела тебя увидеть. Остальное не важно, понимаешь? А если важно, то не сейчас. Ты когда улетаешь назад?

– Завтра, – он говорит еле слышно.

– Тогда зачем мы теряем время? – улыбаюсь наконец-то.

Завтра не будет, – почему-то приходит так ясно, как вспышка в ночи. Есть только сегодня, здесь и сейчас. И если я упущу этот момент, если позволю себя сомневаться, думать, гадать, то буду потом жалеть, что не была безбашенной и простой, счастливой и немного пьяной. Зацелованной не буду, руки его на себе не почувствую. А мне так хочется того, что может и не случиться, если я сейчас встану и уйду. Или посижу и уйду. В квартиру, где тихо и холодно. Где из щелей сквозит одиночество. Где слишком большая кровать для меня одной.

И он, словно чувствуя, о чём я думаю, берёт мои ладони в свои – горячие и большие. Сжимает пальцы, прикасается к ним губами.

– Я так ждал этого дня, Элен, а сейчас все мысли разбежались. Не знаю, что сказать и как.

– Тогда ничего не говори, не надо. Иногда вдвоём и молчать хорошо.

– Ты должна попробовать все блюда. И то, что принесут – тоже. Иначе подумают, что моя девушка сердится, что ей не понравилось.

«Моя девушка» – вот так просто и естественно, словно всё решено. Это лишь слова – я знаю. Но мне становится горячо и радостно на душе, словно он подарил мне счастье.

– Конечно же, я всё попробую. Я всё съем. Я не ела почти два дня, – смущаюсь и смеюсь. Мне не стыдно признаться, что я взволнована, что нервничала в ожидании нашей встречи.

И, кажется, это срабатывает: пружина распускается, узел развязывается. Мы пьём вино, смотрим друг другу в глаза. Едим. Разговариваем. Перебиваем друг друга и снова смеёмся.

Нет ни неловкости первых минут, ни тревоги. Я будто знаю его всю жизнь – так хорошо нам вместе.

А потом ужин заканчивается. И снова на мгновение повисает неловкая пауза. Он не хочет со мной расставаться, но боится что-то сказать, чтобы всё не испортить. И тогда я решаюсь.

– Хочешь, я покажу тебе, где я живу?

– Хочу, – Анри не отнекивается.

Прости меня, Инна. Я знаю, что поступаю неправильно. Но мне не хочется быть правильной сегодня. Потому что потом я пожалею, что не сделала, как хотелось.

Я вызываю такси и веду его за собой. Мы надеваем пальто и выходим на улицу. Снег наконец-то перестал валить. Зато всё вокруг – белое и прекрасное.

– У нас не бывает так, – Анри обводит рукой белоснежные просторы, припорошенные тротуары. – У нас долго тепло. И очень красивая осень. Рыжая и многогранная, похожая на тебя, Лена.

Это смешно: он делает ударение на последний слог. У него глаза блестят, и мы стоим – рука в руке, как подростки. У Анри пар идёт изо рта. И я снова боюсь, что он замёрзнет и заболеет. Но, к счастью, подъезжает такси, и я везу его к себе.