Брачная афера

Глава 11

Через день я взяла отпуск. Просто поняла, что не смогу сейчас ни работать, ни делать вид, что у меня всё хорошо.

– Стрельникова, ты смерти моей хочешь! – кричала на меня начальница. – Работать кто будет? Что за блажь?

Но я стояла, опустив голову и пряча глаза. Мне всё равно. Пусть кто хочет. Я не смогу. Не имеют права мне отказать.

Мне и не отказали. Начальница, наверное, что-то поняла. Даже кричать перестала. А я смогла спокойно уйти и снова залечь в берлогу. Я ничего не делала. Не убирала, не стирала. Почти не ела. Спала.

Меня словно кувалдой по башке приложили. И я так и ходила оглушённая. Никак в себя прийти не могла.

Настойчивый звонок в дверь вырвал меня из сна. На миг показалось: Анри вернулся. Кинулась к двери, замок дрожащей рукой открыла. Но это был не он. Всего лишь подруга моя.

– Ты что, офонарела? С катушек слетела? – кричит она с порога и размахивает пакетом из супермаркета. Там что-то звенит жалобно, но ей всё равно. Она в раж вошла, остановиться не может. Теснит меня, врываясь внутрь. – Телефон отключила, пропала с радаров! Так же и инфаркт получить можно! Я ж тебя с собаками искать начала, на работу тебе звонила! Какой отпуск зимой? Ты совсем ку-ку? Мы ж летом на море собирались! Я ж…

Она осекается на полуслове, наконец-то увидев мою понурую мордаху.

– Та-а-ак, – прозорливо тянет она. – А ну марш на кухню! – командует таким тоном, что я плетусь, подчиняясь её напору. Инка пыхтит в прихожей, снимая пальто и сапоги. – Что, приложило тебя французом твоим?

Она уже рядом. Не злорадничает. Жалостливо так вопрошает. И меня прорывает. Слёзы градом. И губы в пляс идут.

– Ну-ну, – обнимает меня за плечи подруга. – Перестань. Или нет, лучше поплачь. Со слезами тяжесть уходит. Отпустишь на волю, глядишь, уплывёт чемодан без ручки. А то мыслимое ли это дело – тянуть на себе груз? Что, звонить перестал?

Я отрицательно мотаю головой.

– Встретились, что ли?

Я киваю жалко.

– Ну и как?

И тут я в голос реву, захлёбываясь.

Инка чайник ставит, в холодильник лезет. Ругается сквозь зубы, понимая, что у меня там не только мышь повесилась, но и тараканы.

– Не жрёшь ничего, понятно. Хорошо я запасливая. Сейчас.

Она выбегает из кухни и возвращается с пакетом.

– Чёрт, банку расколотила! – улыбается радостно, словно ей там кило золота подкинули. – Ну и фиг с ней, огурчики не испортились от этого. Сейчас я помою, стёкла выкину, всё будет зашибись!

И пока она хлопочет, на стол накрывает, бутерброды делает, я постепенно вываливаю ей всё.

– Не предохранялась? – Инка у меня прямая, как дверь. Я головой мотнула. – Ясно. Как всегда. Пар поднялся, крышечку снесло. Ладно, мать, не горюй. Ну, прилетел, улетел, а нам дальше жить. Если улетал-то.

– Да улетал, Инн. Не делают у нас таких.

– Ой, да у нас ещё лучше делают, – машет подруга раздражённо рукой. – Привыкли, понимаешь, иностранщине этой поклоняться, а дома своих – завались! Всяких! И бизнесмены есть, и владельцы ресторанов! И с виноградниками имеются, если поискать. И морально посильнее будут этих французишек. А то разок попробовал и слинял. Испужался, что ли. Нежный нарцисс, к морозам нашим непривыкший.

– Не надо, Инн, – мне так больно, что даже её успокоения не помогут сейчас.

– Ладно-ладно, ты ешь давай, а я уберу у тебя, пылесосом пройдусь, а то ты тут пылью заросла, мать.

– Не надо, я сама. Потом, – пытаюсь отмахнуться, но кто меня слушает? А еда так вкусно пахнет. Я ведь и не ела ничего почти, поэтому набрасываюсь на бутерброды с жадностью оголодавшей кошки.

– Вот и правильно, вот и молодец, – гладит Инна меня по плечу и отправляется порядок наводить. Она такая. Деятельная. А у меня упадок сил сейчас. Руки ни на что не поднимаются.

Чай она мне сладкий сделала. Вкусно. Давно не пила сладкий чай. Становится сытно, и снова хочется спать. Но уже просто спать, а не прятаться от реальности. Нужно выныривать, – думаю лениво. Удалить всё с сайта, контакты почистить. Письма выбросить. Раз уж так получилось. Спрашивать и навязываться не буду. Переживу. А там, может, всё и наладится само по себе.

– Лен! – у Инны лицо… Я вскидываюсь. Меня словно молния пронзает.

– Что? – почему-то становится страшно. – Ты что, поранилась? Током ударило? Что случилось?

– Лен, а ты это видела? – спрашивает она меня и протягивает конверт. – Ты не подумай, я не читала… Я только смотрю – валяется под кроватью. Достала, он открытый. Заглянула, а там…

Я выхватываю конверт из её рук. Меня трясёт, словно я на электрический стул попала. Пальцы не держат, не могут справиться. Планируя, падает на пол билет на самолёт. Я слежу за ним в ступоре и не могу осознать. Не могу очнуться. Может, я снова сплю, и мне снится всё это?

– Лен, там ещё письмо, – тормошит меня Инна. – Почитай, что ли, что там.

Я вытаскиваю листок, исписанный летящим почерком, и отворачиваюсь к окну. Мне сейчас жизненно необходимо побыть наедине с письмом от Анри. Строчки пляшут перед глазами. Строчки шлют мне привет, а я слышу внутри себя его голос. Его замечательный голос.