Брачное агентство "Сон в руку"

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 1. Клиент

— Так какие, вы говорите, были бегемотики? — уточнила Эмили, покусывая кончик пера. Вернее, стараясь его не откусить ко всем чертям.

Перо было красивое, «репрезентативное» — как его называла Евлампия. Кость была покрыта лаком, а длинные пестрые перья легко взмывали при каждом движении тонких пальчиков девушки. Такие перья в фирму «Сон в руку» поставляли из Сиамланда, и Эмили постоянно сердилась на свою помощницу, которая требовала заказывать подобные аксессуары втридорога, но Евлампия стояла насмерть и, строго поблескивая стеклами очков, говорила, что «детали интерьера должны кричать, просто вопить о благосостоянии, а следовательно, надежности фирмы».

— Бегемотики? — переспросил клиент и вытер пот со взмокшего лба.

— Может быть, чая? — подавляя рвущийся из груди вздох, предложила Эмили.

— А можно? В смысле, буду благодарен.

Эмили и сама была благодарна за эту передышку, потому что вымоталась уже окончательно. Клиент был трудный, тянуть из него информацию приходилось клещами. Более того, того и гляди он мог замкнуться в себе, как рак в своем панцире, и все стало бы в разы труднее.

— Давайте вернемся к бегемотикам, — ласково улыбаясь, предложила Эмили, после того как молодой человек выпил полчашки травяного чая и подуспокоился.

— Это так важно?

Клиент взглянул на хозяйку кабинета с недоверием. С неловкостью пригладил и без того зализанные каштановые волосы.

— Необычайно, — твердо сказала Эмили, обмакнула перо в чернила и ожидающе посмотрела на клиента. Тот помялся еще несколько секунд, помекал, подергал шейный платок синего цвета, потом смирился с судьбой и начал выдавать информацию.

— Бегемотики были такие сиреневые… знаете ли, упитанные, полосатые…

— Какого цвета полоски? — спросила Эмили и обрадованно заскрипела пером.

— Э-э… я не запомнил… Кажется, желтые.

— Ладно, добавлю, что этот момент неточный. Что было дальше?

— Дальше?

— Да, дальше.

— Ну-у-у… И вот они все летали, летали вокруг моей головы. А я от них газетой отмахивался.

— Газета какая была?

— М-м… Кажется, «Столичные ведомости». А может, «Смоукфордский листок»? Не помню.

— Ладно, пусть будет так. Что было дальше?

— Короче, отмахивался я от них, отмахивался, а их все больше и больше. Я их хлопать стал…

— «Столичными ведомостями»?

— Ага. И тапком.

— Так. Тапком, — продолжала педантично записывать Эмили. — Вы же на улице были?

— Да, но когда я их стал тапком прихлопывать, то оказался в своей столовой дома.

— Столовая. Хорошо. Опишете пару деталей интерьера?

— Разумеется. И вот стал я их хлопать тапком, а они под тапком хлопаются…

— Бегемотики?

— Бегемотики. Взрываются под тапком, и на всей мебели кляксы остаются. На диване моем кожаном. На креслах, на столе. И кляксы такие жирные, в стороны растекаются…

— Ага. Так. И что дальше?

— Я стою и расстраиваюсь, как же я от этих пятен отмывать комнату буду. И вдруг она…

— Кто?

— Ну-у-у… Девушка…

— Внешность рассмотрели?

— Нет, что вы. Все как во сне… То есть…

— Я понимаю, — старательно добавляя в голос особой мягкости и проникновенности, сказала Эмили. — И дальше что?

Молодой человек порозовел, гулко хлебнул остывшего чая из «репрезентативной» кружки с золотым ободком и снова замкнулся в себе.

Эмили посмотрела на жидкие усики и на поджатые губы собеседника и с трудом подавила очередной вздох и очередную волну раздражения. Нет, на клиентов она сердилась не так уж часто. Просто в последнее время нервы стали, что ли, сдавать. Или она переживала из-за того, что близился срок контракта и нужно было принять окончательное решение? Девушка бросила украдкой тоскующий взгляд в окно.

Еще заклеенные бумагой на время зимы, окна ее кабинета выходили в просторный сад — предмет острой зависти всех соседних домовладельцев. Те могли похвастаться разве что маленькими пятачками земли, где помещался один гамак или беседка с газоном. Ну и пара деревьев.

Тогда как усадьба Черные Липы — да-да, когда-то дом находился вдалеке от города, поэтому название так и осталось — была на особом положении. Обширный сад был обнесен каменной стеной, верх которой был утыкан стеклянными осколками — от обычных воров. На высоких столбах вечером зажигались лампы, горящие тусклым фиолетовым светом — они защищали от вторжения любого характера. Магические охранные светильники вызывали зависть у граничащих с усадьбой домовладельцев: позволить такое могли очень и очень богатые люди. И хотя Черные Липы располагались уже с полвека в фешенебельном районе Смоукфорда и вокруг стояли дома аристократов и нуворишей, даже они не все могли круглый год поддерживать магическую энергию в такой охранной системе.

Впрочем, тщательно маскируемая зависть лишь оттеняла уважение и даже пиетет, который испытывали горожане к усадьбе. Это ведь не она пришла в город, а скорее город подкрался к усадьбе, в незапамятные времена сторонящейся соседства и людского столпотворения, вобрал ее в себя, как губка вбирает капли воды, окружил жилыми домами, гордящимися таким соседством, добавив усадьбу к городским достопримечательностям, как редкий берилл добавляют в царскую корону.

Сейчас, в начале марта, цвета газона в парке были бледно-болезненного зеленого оттенка, собираясь набрать сочность лишь к концу месяца. Зато все пространство между стволами черных и еще безлиственных деревьев занимали подснежники. Они веселыми снежными полянками сверкали на солнце, а подножье камня Аку Арел и вовсе казалось заметенным сугробами.

Эмили сощурилась на солнце, перевалившее за полдень, и снова с тоской подумала о том, как ей хочется поскорее вырваться на волю из душной комнаты. Но для этого ей надо было сначала избавиться от клиентов.

— Дорогой мистер Эксбрилл, — вкрадчиво сказала Эмили, усмирив свое раздражение и заставив голос растекаться ласковым журчащим ручейком. — Вы же понимаете, что должны рассказать мне все? То, что вы мне расскажете, не пойдет дальше этой комнаты…