Брачный контракт с дьяволом

Глава 1. Галстук и стойка регистрации

Я вошла в зал суда, и воздух ударил в лицо — спёртый, тяжёлый, пропитанный запахом старой бумаги, казённого лака и чужого напряжения. Туфли на высоком каблуке цокали по кафельному полу, и каждый шаг отдавался в груди уверенностью, которую я носила как вторую кожу. Я была Алисой. Мне было двадцать девять. И я контролировала всё — свою жизнь, свою работу, мужчин, которые попадались на моём пути. По крайней мере, я так думала.

Зал суда был тем местом, где я чувствовала себя как рыба в воде. Высокие потолки, деревянные панели на стенах, портреты Фемиды с завязанными глазами — всё это создавало атмосферу, в которой я могла дышать полной грудью. Здесь я была не просто женщиной. Здесь я была адвокатом. И я знала, что могу выиграть любое дело, если захочу. Я знала это так же уверенно, как знала, что моя помада всегда идеально подходит к цвету моего костюма.

Сегодняшнее заседание было рутинным. Бракоразводный процесс, раздел имущества, алименты. Моя клиентка — женщина лет сорока, с заплаканными глазами и дрожащими руками — сидела рядом со мной и сжимала сумочку так, будто от этого зависела её жизнь. Я положила ладонь на её руку и шепнула:

— Всё будет хорошо. Я не дам вас в обиду.

Она кивнула, но я видела, что она не верит. Она не знала, что я умею делать из воздуха аргументы, а из слабости — силу. Я умела играть. И сегодня я собиралась выиграть. Потому что я всегда выигрывала.

Судья вошёл, и все встали. Я поправила юбку, подтянула блузку и села, чувствуя, как на меня смотрят. Я знала, что выгляжу идеально — чёрный костюм от Armani, белая шёлковая блузка, туфли на высоких каблуках, которые делали мои ноги бесконечными. Мои волосы были собраны в строгий, но соблазнительный пучок, а на губах — яркая помада, которая придавала мне тот самый вид, от которого мужчины теряют дар речи, а женщины — уверенность в себе. Я знала, что моя внешность — это оружие, и я умела им пользоваться.

Когда я поднялась, чтобы представить свои доводы, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, изучающий, почти осязаемый. Я обернулась и увидела его. Он стоял у стойки регистрации, поправляя галстук — идеальный узел, ни одной складки, ни одной неровности. Сергей. Адвокат с безупречной репутацией и таким же безупречным костюмом, который сидел на нём как вторая кожа.

Он смотрел на меня сквозь очки в тонкой оправе, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, по моим рукам, по моим губам. Его глаза были серыми, почти стальными, и в них читалась та же уверенность, которую я носила в себе. Мы были одинаковыми. Мы были хищниками, которые встретились на одной территории.

Я не отвела взгляд. Я смотрела на него в ответ, и между нами пробежала искра — та самая, которую невозможно подделать, которая возникает только между двумя людьми, которые знают, что они хотят друг друга. Он улыбнулся — едва заметно, но я увидела эту улыбку. И внутри меня что-то дрогнуло.

Заседание длилось час. Я говорила, и мой голос звучал ровно, убедительно, с той лёгкой хрипотцой, которая появлялась у меня, когда я чувствовала, что победа близка. Я цитировала статьи, приводила аргументы, оперировала фактами. Моя клиентка сидела рядом, и я чувствовала, как её дыхание становится спокойнее с каждым моим словом.

Сергей возражал, но его возражения были скорее формальностью. Он знал, что я права. Он знал, что моя клиентка получит алименты. Но он продолжал играть, и я чувствовала, как между нами искрит — не как между противниками, а как между двумя людьми, которые знают, что они хотят друг друга.

В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на его руки. Они лежали на столе — длинные пальцы, аккуратные ногти, никаких колец. Он жевал ручку, когда слушал судью, и это движение было таким естественным, таким человеческим, что я на секунду забыла, где нахожусь. Я представила, как эти руки касаются моей кожи, как они скользят по моему телу, и внутри меня разлился жар.

Я заставила себя отвести взгляд и сосредоточиться на деле. Я не могла позволить себе отвлекаться. Я была профессионалом. Но в глубине души я знала, что эта игра только начинается.

Когда заседание закончилось, я собрала документы и направилась к выходу. Моя клиентка что-то говорила мне, благодарила, но я почти не слышала её. Все мои мысли были о нём. Я чувствовала его взгляд на своей спине, и каждый шаг отдавался в груди.

— Алиса, — услышала я его голос.

Я остановилась и повернулась. Он стоял в нескольких шагах от меня, и его улыбка была такой же идеальной, как и его галстук. Теперь, когда мы были ближе, я могла разглядеть его лучше: лёгкая щетина на подбородке, морщинки у глаз, которые появлялись, когда он улыбался, и тот самый запах — древесный, с нотками цитруса и чего-то тёплого, что заставляло меня хотеть вдохнуть его глубже.

— Вы сегодня особенно убедительны, — сказал он. — Ваша клиентка получит алименты, это ясно. Но я предлагаю мировую.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Его голос — низкий, с хрипотцой — действовал на меня как вибратор, посылая волны тепла прямо в низ живота. Я чувствовала, как моя кожа покрывается мурашками, и я знала, что он это видит.

— Мировая? — переспросила я, наклоняясь к нему через стол. — Вы уверены, что это будет… выгодно для всех?

Он улыбнулся, и я увидела тень желания в его глазах. Он смотрел на меня так, будто хотел раздеть меня взглядом, но делал это с такой элегантностью, что я почти не возражала. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моей шее, по ключицам, по вырезу блузки, и я знала, что он видит всё, что я хочу ему показать.

— Завтра, в ресторане, в восемь, — сказал он. — Приходите без документов.

Я кивнула, чувствуя, как между ног становится влажно. Без документов — значит, он хочет не переговоров. Он хочет меня. И я хотела его. Я хотела его так, что у меня перехватывало дыхание.

Я вышла из здания суда, и солнечный свет ударил в лицо. Я остановилась на секунду, закрыла глаза и позволила себе улыбнуться. Внутри меня разливалось странное тепло, которое я не могла объяснить. Это было не просто возбуждение. Это было предвкушение. Я знала, что завтрашний вечер станет началом чего-то нового. И я была готова.