Брачный метод миссис Прайс

Глава 2

Глава 2

Барон Пруст поправил ремень на новых модных брюках. Он нашел свое отражение в стеклянной поверхности и с довольным видом улыбнулся невысокому толстячку с редкими волосами. Барону исполнилось в прошлом месяце пятьдесят лет, он давно поправился и приобрел проплешины на голове, но все еще мнил себя молодым франтом. Его страсть к моде и к молодым женщинам была широко известна в округе, но сам барон игнорировал общественную молву, продолжая при каждом удобном и не очень случае источать комплименты дамам, мня себя галантным кавалером.
Барон, пока никто не видит, сплюнул на ладонь и пригладил прядь волос, продолжая улыбаться своему отражению. Сегодня его особенно радовали желтые брюки, которые, как утверждал портной, стали популярны при дворе. " Желтый — цвет королей",- утверждал портной, и барон в новом костюме канареечного цвета чувствовал себя по-королевски гордым. Дополнял его образ мужской одеколон — " Придворный щеголь" - приторный аромат которого был способен свалить любую даму с ног, имевшую глупость подойти к барону и насладиться его благоуханием. Хотя казалось, что перебить аромат глудсев — цветов в руках барона — было невозможно. Но мужской одеколон прекрасно справлялся с этой задачей. А ароматы немного повядших цветов привлекли внимание насекомых, но барон, разглядывая эталон мужской красоты в отражении, не замечал назойливого жужжания пчел и шмеля, решившими полакомиться нектаром цветов.

Ведь барон как заправский соблазнитель, коим он правда себя только мнил, то подмигивал отражению, то выпячивал грудь колесом, то глумливо улыбался, впрочем, он и свою улыбку считал неотразимой.
Барон воровато осмотрелся. Старый слуга провел гостя в гостиную, а сам поспешно ретировался, так что Пруст мог насладиться почему-то затянувшимся одиночеством. Но собственное общество было так приятно барону, что он конечно же не скучал. Убедившись, что в гостиной никого нет, барон опустился на одно колено. Улыбка на его лице стала шире.
- Кхм...
Не совсем деликатное покашливание заставило барона нелепо замереть. Он попытался встать, но ревматизм и резкая боль в спине, увы, не позволили ему распрямиться, гордо вскочив на ноги. Глупая ситуация вызвала прилив крови к лицу, и барон впервые за последние лет сорок покраснел как мальчишка.
- О, прелестная мисс Крейн!
Этот возглас заставил молодую женщину, которая поперхнулась воздухом от лицезрения барона в своей гостиной, вздохнуть и сделать несколько шагов вперед. Мисс Катрин Крейн недавно исполнилось двадцать три года, и она, с легкой руки жителей городка Глостера и его округи, получила обидное прозвище старой девы. Так сложилось, что все ее сверстницы уже давно и удачно, впрочем, может и не совсем удачно, но главное были замужем, а некоторые успели произвести на свет потомство, родив от одного до трех отпрысков. А миссис Дуи была даже в пятый раз на сносях, и ее муж неистово молился святым, чтобы в этот раз родился наследник, чтобы можно было сделать перерыв в череде рождения девочек Дуи.
Катрин прекрасно знала о том прозвище, которое за ней закрепилось. Называли ее не только старой девой, но и синим чулком из-за страсти к книгам и наукам. Но девушку едва волновали эти глупые прозвища, слишком хорошо она знала, что ее соседи хоть и были добрыми людьми, но все они боялись отступиться от принятых в городе и округе норм. А женщины в двадцать три года должна была быть или женой, или вдовой. Но мисс Крейн не только не была замужем, что возмущало соседей, но она даже не успела стать вдовой, что возмущало их еще больше.
Если она родилась бы с косоглазием или каким-нибудь другим явным внешним недостатком, то никто бы не задавался вопросом почему Катрин до сих пор одна. Но девушка если и не была ослепительной красавицей, чья внешность отвечала современным эталонам красоты, все в округе находили ее привлекательной. Правда местные дамы порой подшучивали над ее рыжими волосами, считая их излишне вульгарными. Они правда как-то забывали, что их мисс Крейн унаследовала от родителей. А вот ее зеленые глаза, вынуждены были признать дамы, были очень хороши. А мужчины вопреки молве, списавшей ее из списка невест, осмеливались даже ухаживать за ней. Но ни один из них, увы, так и не осмелился осуществить план по завоеванию сердца и руки Катрин Крейн. Может, потому что она как раз воротила нос от местных женихов, что и не скрывала, будучи излишне резкой с противоположным полом. А может потому, что она обладала не только привлекательной внешностью, но и сильным характером, а также имела склонность к язвительным замечаниям. Сама Катрин считала себя прямолинейным человеком. Но многие соседи считали ее язвительной и упрямой как мул. Впрочем, вступать с ней в споры и в дискуссии мало кто осмеливался, понимая через несколько минут разговора, что нить повествования ускользает от их ума, привыкшего к обсуждению более бытовых тем — обшивки дивана, заказа новых шторт и обсуждению новых фасонов юбки и линии декольте популярных в столице. Все эти глупости, однако, не интересовали Катрин, так что она прослыла чудачкой и синим чулком. Более зрелые мужчины тоже избегали разговоров с молодой женщиной, ведь и в выборе зерна для посева, разведении овец на шерсть и производстве сыра она разбиралась не хуже, а то и лучше их. А некоторые ее новаторские идеи оказались слишком новаторскими, чтобы их переняли в округе.
А после того, как сын мельника раструбил на округу, что он лично видел, как мисс Крейн разговаривала с несуществующим собеседником, милое количество чудачеств перевалило в их качество, и ее навсегда вычеркнули из списка перспективных невест.
Увидев в собственной гостиной коленопреклоненного барона Пруста одна рыже-золотая бровь девушки вопросительно приподнялась. Она сделала несколько шагов вперед и вторая бровь взлетела еще выше, когда мисс Крейн наконец-то унюхала аромат «придворного щеголя» и ненавистных глудсев. А уж нелепый наряд и желтые брюки невольно заставили Катрин хохотнуть. При других обстоятельствах она расхохоталась бы вслух, так нелепо и попросту комично выглядел барон. Но Пруст хоть и прослыл в округе недалеким человеком, но его капитал заставлял соседей не только приглашать его на приемы, но и садить на лучшие места, а также прислушиваться к его словам. Деньги и титул барона была достаточным аргументом, чтобы простить ему те чудачества, за которые мисс Крейн сидела за столом порой с вдовами и хромоножкой Жукас.
- Барон.
Мисс Крейн наступила на собственные принципы прямолинейности и с приветливой улыбкой взглянула на гостя. К сожалению, каждый год барон устраивал у себя настоящий бал, на который стремились попасть все дамы в округе. Конечно саму Катрин едва интересовали светские мероприятия и скучные балы, на которых приходилось прикусывать щеки, чтобы не смеяться, разглядывая нелепейшие наряды дам и прислушиваясь к глупейшим разговорам мужчин. Но увы, наступила пора вывести в свет сестер, а еще лучше выдать их замуж.