Брачный приговор

Глава 3

- Поторопитесь, леди, - бросила ей ома Теофана. – Вам надо перемыть всё за час, иначе придётся доделывать после того, как выполните приказ милорда. И вы рискуете остаться без ужина.

Илларита мысленно пожала плечами – она, конечно, постарается, но…

Руки горели огнём.

«Удивительно, - чтобы хоть как-то отвлечься от боли, она попыталась переключиться, - экономка и остальные слуги обращаются ко мне исключительно, как к леди. То есть, все в замке прекрасно знают, кто я такая. При этом Теофана помыкает мной, как самой ничтожной из служанок, а другие старательно избегают любого общения. Но такое положение не может длиться вечность! Если я не сломаюсь раньше, не заболею и не умру – ведь лечить меня никто не собирается – то мне осталось потерпеть пять месяцев и две недели. Когда выйдет срок уединения молодых, ко мне приедет папа. Увидит, как со мной тут обращаются, заберёт домой и попросит жрецов аннулировать брак!»

И как могла, ускорилась, потому что пропустить ужин – последнее, чего она хотела. Ей нужны силы, иначе она просто не дотянет до освобождения!

Едва Илларита отставила последний бокал, как её уже позвали:

- Леди, блюда для гостя и его светлости готовы. Несите скорее, милорд не любит ждать!

Она сполоснула руки и промокнула их чистым полотенцем, мельком отметив, что кожа кое-где полопалась и из ранок сочится прозрачная жидкость.

- Ох, леди, - ахнула кухарка, - что это с вами?!

Экономка услышала и тут же подошла, с неудовольствием уставившись Иллариту.

- Опять с вами проблемы! Надо же – цыпки, но какие запущенные! Почему не сказали раньше? И как вы собираетесь показаться перед гостями и его светлостью? Леди, какая же вы бестолочь! Стойте тут!

После чего обратилась уже к кухарке:

- Тарина, есть чистые перчатки для выпечки?

- Есть, ома Теофана. Принести?

- И поскорее.

Тарина вернулась буквально через полминуты и протянула девушке белые хлопчатобумажные перчатки.

- Надевайте скорее!

Прикосновение к ранкам вызывало боль, но Илларита перетерпела и справилась.

- Ну вот, теперь другой вид! – довольно кивнула Теофана. – Вечером принесу вам мазь.

Она что-то ещё говорила, но Ларита уже взяла поднос и пошла с ним на выход из кухни.

- Гайко, проводи леди до гостиной его светлости. А то она, чего доброго, заблудится, чай остынет, и мало нам всем не покажется.

Мальчик догнал Иллариту уже в коридоре, обернулся и подмигнул:

- Леди, держитесь за мной! Я покажу короткую дорогу!

И припустил вперёд.

Идти с тяжёлым подносом было не так легко, тем более что она боялась споткнуться. И когда она, наконец, добралась до нужной двери, мальчик уже начал приплясывать от нетерпения.

- Вот, туточки, - выпалил он и рванул обратно.

Илларита несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, выравнивая дыхание и успокаиваясь.

Потом изловчилась постучать.

- Входи! – голос его светлости.

Она толкнула дверь, вошла и на мгновение замерла – герцог сидел на диване, а рядом с ним – в недопустимой близости, если только они не были родственниками – находилась очень красивая женщина.

Дорого и со вкусом одетая, совершенно Илларите незнакомая. По крайней мере, она не помнила, чтобы эта леди присутствовала на их свадьбе.

Скользнув по вошедшей девушке равнодушным взглядом, гостья, нисколько её не стесняясь, потянулась к Виллему и провела пальцами по его скуле, задевая подушечками губы мужчины.

А потом мурлыкнула, чтобы у Иллариты уж точно не оставалось сомнений в характере их отношений:

- Мой лев, как я соскучилась! Не дождусь, когда ты отнесёшь меня в спальню.

Руки Лариты невольно дрогнули, поднос опасно наклонился, посуда звякнула. А сердце девушки жалобно трепыхнулось и рухнуло куда-то вниз.

- Чего стоишь? Накрывай на стол! – рыкнул на неё Виллем.

Затем, глядя жене в глаза, снял руку любовницы со своего плеча и запечатлел на ней поцелуй.

Это послужило своеобразной пощёчиной – Илларита отмерла и повернула к столу.

Опустив голову, чтобы муж не заметил, насколько ей не по себе, опальная жена переставила на него посуду с закусками и кувшин с горячим напитком. Но больные руки плохо слушались, и одна тарелка выскользнула, упав прямо на стол. К счастью не разбилась, но звон привлёк внимание сидящей на диване парочки.

- Милый, - подала голос незнакомка, - где ты нашёл такую неумеху? Выгони её прочь и скажи экономке, чтобы наняла другую прислугу.

И прежде чем герцог успел что-нибудь ответить, женщина встала, быстро подошла к Илларите и схватила её за рукав:

- Ты только посмотри – она строит из себя благородную? Жалкая деревенщина, зачем ты их надела и где только взяла? Белые перчатки не сделают тебя леди, - поучающим тоном добавила она. – Тем более такие, как эти – короткие, грубые, даже не из тонкой кожи.

Она сдёрнула одну перчатку и замерла, увидев покрасневшую, воспалённую кожу.

- Духи предков, что это?! Виллем, кто её прислал, она же больна?

Его светлость молча наблюдал за сценой.

- Это проказа, да? – завизжала его гостья. – Или холера?! Боги, я заболею и умру?! Кто тебя подослал, мерзавка? Или нет, не отвечай, просто исчезни! Виллем, душа моя, немедленно избавься от этого недоразумения и пригласи ко мне лекаря!

И герцог, наконец, отмер.

В два шага он очутился перед Илларитой, схватил её руку и поднял повыше, рассматривая.

- И… давно это у тебя? Дедея, помолчи!!!

Визг прекратился.

- Несколько дней, - ответила Илларита. – Было лучше. Наверное, это из-за едкого мыла.

Его светлость скрипнул зубами:

- Едкое мыло? И… кто тебе его дал?

- Никто. Я просто мыла посуду…

- Иди к себе, - буркнул герцог.

- Милый, ты что, не прогонишь её? - всхлипнула Дедея. – Но как же я? Вдруг это зараз…

- Дедея, тебя это тоже касается – иди к себе, - рыкнул Виллем. – И не выходи, пока не позо…