Брачный сезон

Глава 19

Тепло начиналось в руках, обжигало ладони и проливалось внутрь. Рива жадно впивалась пальцами в его источник, желая забрать как можно больше! Лёгкие постепенно стали освобождаться от инея, глаза- привыкать к свету, сердце-стучать. Девушка проснулась, когда солнце поднялось высоко и уже усталыми лучами выходило из комнаты, чтобы сделать пару шажков и шагнуть за горизонт. Мышцы протяжно ныли и требовали движения. Рива постаралась приподняться, но у неё не вышло. Её руки зацепились за что-то, мешавшее движению. Сперва девушка испугалась огромную глыбу, лежавшую на краю кровати. Признав в глыбе человека, немного успокоилась, но, узнав этого человека… Рива с силой вырвала свою руки из захвата, вскочила с ногами на кровать, спрыгнула с противоположной стороны и затаилась, украдкой выглядывая из-за складок смятого одеяла. У подножия кровати находился никто иной, как архивист; он спал: размеренное сопение выдавала его. Парень сидел на полу на подогнутых коленях, а верхней частью корпуса полулежал на кровати. Лицо его тонуло в растрёпанных кудрях, очки сползли на затылок, а кисти отчаянно сжимали появившийся в них воздух. Рива не знала, что делать: с одной стороны, нужно разбудить архивиста, но вот дальнейшие действия, ни свои, ни архивиста, предсказать сложно, но и оставлять парня так – тоже не лучший вариант. Девушка призналась, что пока не готова к разговору, который, непременно, последует далее, так что она аккуратно стянула покрывало, как можно тише и незаметнее подкралась к парную и прикрыла его, сама же удалилась умываться и приводить себя хоть в какой-то порядок.

Модели поведения томных и печальных дам у Ривы не было припасено. В детстве её окружала, в основном, уличная детвора, далее была сестра, неподдельные переживания которой по любой оплошности только пуще заставляли старшую шкодить, а в академии настала пора для Доры, которая, скорее всего и плакать-то толком не умела. Единственным примером оставалась мать, но в её великое горе Рива уже наигралась. В комнате послышались шорохи. Девушка не без усилия вернулась обратно в спальню.

Рашиль сгорбившись сидел на полу, раскинув широко ноги. Он легонько массировал затёкшие плечи. При появлении девушки, архивист вскочил как поплавок.

- Ри…, - парень сделал шаг вперёд, но осёкся. – Госпожа де Вон, я-я-я ..я и-извинясь, з-за, - архивист терялся. – Н-но я всё могу…

 - Раш, что ты здесь делаешь? – прервала его девушка. Её голос подействовал на него, как бодрящий чан с холодной водой, несмотря на секундный восторг и мление от звука сокращённого имени. Архивист сделал два быстрых и больших шага к своей собеседнице.

- Рив, возможно, мне и не стоило здесь быть, но я места не мог найти себе, - намеревался взять её за руки, но девушка инстинктивно спрятала свои за спину. В ответ на это на лбу парня возникла и разгладилась морщинка. – Прости, я не должен был, и мы с тобой уже поговорили, - вздох. Рив уже не Рив. – Госпожа, Вы и представить не можете, как разрывалось моё сердце от Вашей печали, пусть и по-другому…. Пусть сейчас Вам неприятен вид моей персоны, но я не мог позволить себе дышать, в то время как Вы -  страдали в одиночестве. Я немедля покину Вас, скажите лишь одно: Вы в добром здравии и нет причин для беспокойства более?

Рива смотрела на архивиста. Парень стоял, телом подавшись к девушке, выставив вперёд одну ногу так, как это делают спортсмены перед забегом.  Он был босиком, край рубашки, выбитый из-под ремня, сейчас свисал, как передник, над измятыми брюками. Волосы были всклокочены с одной стороны и прилизаны с противоположной, очки, вероятно, ночью погнулись и сейчас сидели криво, но за ними на Риву глядели две яркие живые коричневые бусины, а под ними залегли два тёмных полумесяца. Девушка молчала и не говорила ничего. Да, глупо было надеяться на её расположение и радушие. Надежда – это самый едкий из паразитов, что населяет тело и душу, и мы так отчаянно подкармливаем его. Архивист опустил голову и направился к выходу. Рива слегка придержала парня за локоть, когда он поравнялся с ней. «Спасибо»,- чуть слышно прошептала она, пристыжено отводя глаза, и тут же отпустила. Но большего, казалось, и не нужно было. Глаза гостя засияли ярче всех небесных светил, лицо приподнялось, губы дрогнули в слабой улыбке. Надежда стремительно губит нас, он она же и возвращает к жизни.

Как только Рашиль вышел из комнаты, в неё вбежали кудахчущие слуги. Одни принялись суетиться вокруг девушки, поправлять её убранство, вторые заправлять кровать, третьи распахивать шторы и открывать окна. Девушка от подобного переполоха потеряла равновесие, чем вызвала ещё большой гомон. Впервые за всё время пребывания здесь слуги были такими активными, звонкими и весёлыми. Словно кто-то сломал лёд на их лицах, и теперь там хлестала бойкая и гремящая речушка. «Вот ты нас перепугала, девонька», - хлопотала самая почтенная. «Уж, испужались, аки помереть удумала. Но ничего, девонька, всё к лучшему, всё оно к лучшему». Она приглаживала складки на юбках и всё причитала и причитала. Живот Ривы заурчал, и буквально, в ту же секунду перед ней оказалось что-то горячее и вкусно пахнущее, а балаган из слуг не сразу, но всё же удалился. Девушка осталась одна. Комнату наполнял свежий ветер, пение птиц и сладкие ароматы цветов, которые уже распустились внизу, в саду. Рива не понимала, что происходит.

Как только последняя крошка попала Риве в рот, в комнате нарисовалась всё та же почтенная женщина для уборки посуды, а в след за ней сначала стрелой прилетела вонь, и уже потом вплыла главная дама академии, которая сухо поинтересовавшись самочувствием и здоровьем Ривы, незамедлительно удалилась. Служанка убирала приборы нарочито медленно и приговаривала: «Всё ж бывает, девонька! И любовь бывает впервые, но что уж так переживать-то! Любовь-то сегодня есть, завтра нету, а далече опять есть. Не из-за каждого так изнывать-то. Но всё уж хорошо девонька, всё пройдёт! И изверг тот тебе не нужен, запугал всех, а щас-то и живётся веселее». Последние слова женщина говорила уже в коридоре, Риваль их едва расслышала, не осознав, сперва, сказанного и не придав этому значения, но уже позже она поняла суть услышанного.