Брак по договору

2. Григорий

– Ах ты негодница, ну подожди у меня! – услышал я возле калитки крик из дома.

Опять мать на Катерину ругается. Она так и не смирилась с моим выбором в жизни, вот и вымещает всю злость на внучке, пока меня дома нет. Катю приходилось оставлять с матерью, потому что садика у нас в Вышняках еще нет, а возить в соседний поселок мне не с руки. Раньше, когда жива была Света, она дочерью и занималась, но вот уже больше года прошло после ее смерти, и для нас с дочкой наступили тяжелые времена.

– Что тут опять происходит? – строго спрашиваю у домочадцев.

– П-п-папочка, – кидается ко мне Катя. Личико в слезах, дочурку трясет от пережитого страха.

Обнимаю малышку, глажу по голове.

– Не-не оставляй меня б-больше с б-бабой Клавой. Не надо, – просит ребенок.

– Успокойся, моя хорошая, – говорю, потому что не знаю, что еще сказать. – Так, ты иди, Катюша, пока к себе, а я с бабушкой поговорю.

Иду к матери. Говорить с ней бесполезно, но все равно решаю еще раз как-то исправить ситуацию.

– Мама, чем тебе на этот раз Катерина не угодила? – спрашиваю строго.

– Гришенька, да чем эта неумеха полоумная угодить может? – причитает мать. – Она же как не от мира сего. Вся в мать. Достала сервиз из буфета, который тебе сам председатель подарил на новоселье, да супницу не удержала и разбила. Убираться она хотела. Помочь. Ну я ей и всыпала, чтобы знала прежде.

– Что ты сделала, мама? – гнев в груди выливается в рычание. – Ладно ты Свету не любила, но Катерина твоя ж внучка. Как же так, мама?

– Приворожила тебя Светка! – рыдает мать. – Ей-богу, приворожила, ты ж ничего вокруг не замечаешь, сынок! А Катьку воспитывать в строгости надо, а то ничего путного не получится. Хотя и так не выйдет, кому заика нужна в дому будет.

– Не смей ее даже пальцем тронуть… – кричу и очень надеюсь, что моя угроза все-таки подействует.

Ладно, когда мать просто ругалась на Катюшу. Это пережить можно. Но бить своего ребенка никому не позволю!

– Ой, грозен ты, Григорий, – входит в комнату сестра матери Вера. – А мать, меж тем, права, Катерине нужно воспитание и рука женская. Только Клавдия у нас человек старых устоев, тяжело ей с девчушкой, – Вера многозначительно посмотрела на сестру. – Надо, Гриша, тебе жениться на молодой да домовитой, чтобы хороший пример Катерине показывала. Ласковая к ней была.

– И где я вам такую найду? – огрызаюсь от родственницы. – Да и не хочу я жениться.

– А не надо долго искать, – Вера лелейно улыбается. – Вон у соседей. У Ершовых. Две дочки на выданье. Правда, лучше Марфушка, она покладистая, кроткая. Не то что Людмилка.

– В себе ли ты, тетка? – удивляюсь. – Какая Марфа? Она только школу заканчивает. Да и Йоська, сын директора клуба, за ней хвостиком ходит.

– Она школу заканчивает, твоя правда, но осенью как раз восемнадцать годков исполнилось, – отмахнулась Вера. – А и что школа? Остались лишь экзамены. А насчет Йоськи ты не переживай, не нужен он ей. Да и поедет он в консерваторию поступать. Абрам Моисеевич хвастался на днях.

– Сынок, Тонька жаловалась как раз, что Марфа вбила себе в голову пойти учиться на учительницу, – сказала мать. – А значит, деток любит.

– Марфа ж в отцовском дому ничего хорошего не видала, а ты ей хоть малость той ласки и заботы дай, какой Свету окружал, – советует тетка. – Да она в тебе души чаять не будет. А детей она и правда любит, а значит, и с Катериной сладит.

– Да не нужна мне жена! – шиплю. Нутро мое не принимает саму мысль, что кто-то займет в моей жизни место Светы.

– Сыночек, это пока не нужна, но ты ж молодой, здоровый. Зачем себя заживо хоронить? – мать заглядывает в глаза.

– Гриш, тебе жена не нужна, а Катерине мать очень требуется, – убеждает тетка.

– У нее есть мать! – спорю до последнего. – Самая лучшая мать.

Мне противна сама мысль, что кто-то будет претендовать на место Светы в нашей с Катей жизни. Света есть. Мы любим ее. Просто ее нет рядом физически.

– Это понятно, сыночек, только от покойницы в воспитании дитя мало толку, – мать недовольно поджимает губы, – а Марфа живая и здоровая.

– Да и насколько я знаю, дружбу она с Светланой твоей водила и Катю нянчила, – поддержала тетка Вера. – Давай у Катерины и спросим, хочет она, чтобы Марфа с вами жила.

– Катерина, а ну ходь сюды, – кричит мать.

– З-з-дравствуйте, – тихо зжлолвается Катя и ныряет ко мне под бок.

Обнимаю дочку. Глажу по волосикам. Нежность и чувство вины. Эти две эмоции я испытываю к Катюше. Вину за то, что не могу дать счастливого детства. Ласки, которая ей нужна.

Я погряз в тоске по жене. И как начать нормально жить уже не знаю.

– Здравствуй, Катюша, – улыбается тетка. – Не бойся. Скажи нам, милая, ты Марфу Ершову знаешь?

– З-знаю, – немного успокоилась Катя и перестала заикаться. – Она с мамой дружила.

– А скажи, она хорошо к тебе относилась? – продолжает расспрашивать Вера Катю.

– Хорошо. Она добрая, мама говорила, что Марфа учительницей будет.

– А ты не против будешь, если Марфа с вами жить будет?

– Это как? – Катя испуганно смотрит на меня.

– Как-как? Жениться папка твой на Марфе, – со злостью бросает мать.

– Н-на Мар-фе жениться? – переспрашивает Катя неуверенно.

– Да, милая, – примирительно говорит тетка и с осуждением посмотрела на сестру.

– Если на Марфе ж-женится, то не против, – серьезно отвечает Катерина. Я слышала, что мама говорила ей как-то: «Папе такая жена нужна, как Марфа».

– Когда ты это слышала, Котенок? – опускаюсь на колени и переспрашиваю у дочери, не веря своим ушам.

– Мама болела уже, а Марфа ее проведывать пришла, – отвечает Катюш серьезно.

– Ладно, иди, тетка, договаривайся с Ершовыми, – соглашаюсь от безысходности. – Будет, мама, тебе ладная невестка.

– Сыночек, радость-то какая, – мать улыбается. В кои-то веке в моей жизни происходит то, что она одобряет.

– Тогда пойдем к тебе, Клавдия, чай попьем, – тетка берет мать под локоток. – Дай Грише все обдумать.