Брак по контракту со злодейкой 2

Глава 2

В поместье стояла непривычная тишина. Не та спокойная, ради которой мы сюда ехали всей семьёй, а другая — напряжённая, настороженная, будто сам дом чувствовал: я вернулась не с добрыми вестями, а с тем, чему здесь не рады. Воздух казался плотнее обычного, и даже мягкий свет в гостиной не сглаживал странного ощущения.

Отец сидел за рабочим столом в малой гостиной, перед ним были разложены бумаги, но он их не читал. Я заметила это сразу — по нахмуренным бровям и неподвижному взгляду, который скользил по строкам, не задерживаясь ни на одной. Мать стояла у окна, спиной к нам. По выпрямленным плечам и спокойной позе было ясно: она уже знала, что разговор состоится, и была к нему готова.

Я закрыла дверь и, не привлекая лишнего внимания, наложила простейшее, но надёжное защитное заклинание от прослушки. Здесь не было необходимости в изяществе и лишних эффектах. Несколько секунд мы просто молчали. Я собиралась с мыслями, прикидывая, как сказать правду так, чтобы она прозвучала ясно, но не выглядела катастрофой.

— В академии был представитель Совета Реттанвальда, — наконец нарушила тишину спокойным тоном, хотя внутри всё ещё тянулась та самая нить, не позволяя расслабиться. — Неофициальная проверка моего дара.

Отец медленно поднял взгляд от стола. Он всегда делал так, когда слышал нечто действительно важное — словно признавал: дальше совмещать разговор и видимость работы не получится.

— Насколько всё серьёзно? — спросил он без лишних эмоций.

— Настолько, что проверяли лично, — ответила я. — И довольно прозрачно дали понять, что за мной будут наблюдать. При этом… — я позволила себе кривую усмешку, — …они не станут препятствовать, если я решу прямо сейчас собрать вещи и вернуться на родину.

Мать обернулась и коротким движением указала на кресло напротив. Я не сразу поняла, что всё это время стояла, словно ожидая допроса. В её взгляде не было ни паники, ни суетливого беспокойства — только сосредоточенность и то самое внимательное спокойствие, от которого невозможно что-то утаить. Она словно заранее допускала, что подобный разговор однажды состоится.

— Из-за магии пепла? — уточнила мать, и в её голосе прозвучала неуверенность, будто она всё ещё надеялась, что причина окажется иной.

Я кивнула и прошла вглубь комнаты, остановившись у кресла, но так и не села. Сесть означало признать усталость, а к этому я пока не была готова. Я приехала сюда не прятаться и не зализывать раны, а окрепнуть, вырасти, снова почувствовать почву под ногами. Оставить прошлое там, где ему и место, чтобы однажды вернуться домой уже другой.

— Они зафиксировали отклик, — продолжила я. — И выявили связь с местным озером. Тем самым, которое по слухам и не совсем озеро.

Вот теперь отец отложил бумаги окончательно. Выпрямился, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок — жест, знакомый настоящей Элении с детства, а для меня только начинает входить в привычку. Так граф Эйсхард всегда садился, когда разговор переставал быть семейным и становился деловым.

— Что именно они сказали? — спросил он.

В голосе не осталось ни капли от заботливого родителя — только холодная, выверенная логика человека, привыкшего иметь дело с рисками.

Я рассказала всё. Без приукрашивания и оправданий. Про боковой зал, про артефакт, про диагностику и про то, что Совет решил «ничего не предпринимать». И по мере рассказа становилось всё очевиднее: именно это решение тревожит их куда сильнее любого приказа или запрета.

— Они оставили тебя без рамок, — тихо произнесла матушка, мрачнее прямо на глазах. — Это не доверие.

— Это переложенная ответственность, — добавил отец, соглашаясь с женой. — Если что-то пойдёт не так, формально они ни при чём.

Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение.

— Магистр Аэнн сказал почти то же самое.

— Конечно, — отец поднялся и сделал шаг ко мне. — Он умный человек. И прекрасно понимает, что теперь ты — не просто ученица и не просто гостья Реттанвальда.

— А кто? — спросила я.

Он не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на мать, и между ними произошёл короткий, почти незаметный обмен взглядами — слишком быстрый, чтобы уловить смысл, но достаточно выразительный, чтобы я поняла: разговор давно идёт не при мне. И не первый год. И что-то мне подсказывает, моя предшественница даже не догадывалась, насколько всё запутанно в её жизни.

— Мы купили это поместье не только из-за климата, — наконец произнёс отец. — И уж точно не ради покоя.

Я замерла.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — мягко перебил он, — что озеро здесь было задолго до нас. И задолго до твоего рождения. До академии. До того, как Реттанвальд стал тем, чем его привыкли считать, — он сделал короткую паузу, словно взвешивая, насколько далеко может зайти. — Оно появилось ещё во времена первых магов с даром пепла.

Мать подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. Жест был спокойным, уверенным — не утешение, а напоминание: я не одна. Она всегда держалась со мной осторожно, будто с чем-то хрупким и одновременно опасным. Графиня словно с самого начала понимала, что её настоящая дочь мертва, а я её замена и непонятно как со мной себя вести и что делать, но несмотря на это старалась направлять в правильную сторону. Сейчас в этом прикосновении было то же самое: поддержка без обещаний, близость без иллюзий.

— Мы не хотели говорить тебе раньше, — сказала она тихо. — Ты и так слишком многое пережила, а такие знания не помогают залечить раны. Но если Совет уже начал шевелиться… значит, время всё равно пришло.

— Время для чего? — уточняя, уже догадываясь, что продолжение мне не понравится.

Внутри вновь поднялось знакомое тепло — не вспышка, а настойчивое движение, словно меня подталкивали к ответу, который я должна была услышать.

Отец посмотрел мне прямо в глаза. На лбу появилась тонкая складка — знак сомнения, который я видела у него лишь в редкие моменты, когда решение давалось особенно тяжело.