Брак по контракту со злодейкой

Глава 3

Ужин закончился быстрее, чем кто-либо ожидал — и куда тише, чем опасались. Семейство Уинтерли, поняв, что закрепиться здесь им уже не удастся, не стало затягивать визит. Они удалились с той подчеркнутой учтивостью, за которой слишком легко читались затаённая злоба и уязвлённое самолюбие. Подобные им обид такого рода не прощают, потому в скором времени стоит ожидать неприятностей и быть готовым ко всем сюрпризам.

Луиджи, вопреки моим предположениям, не попытался заговорить со мной наедине или проявить внимание, которым раньше осыпал мою предшественницу. Не было ни разговоров о чувствах, ни картинных сожалений, ни попытки изобразить раскаяние. Его взгляд оставался вязким и настойчивым — таким, каким смотрит человек, прикидывающий, где именно его перехитрили и как теперь действовать дальше. От него исходила даже не угроза — скорее холодный интерес. Но именно он оставил самое неприятное ощущение, хотя настоящая опасность, вероятно, исходила от его матери.

Мне казалось, что я жду подвоха, но позволить себе слабость — значит признать поражение. Я держала спокойное и несколько равнодушное выражение лица, отвечала только тогда, когда требовалось, не добавляя ни одной лишней интонации. Ни испуга, ни раздражения — просто спокойствие, доведённое до автоматизма.

Они закончили трапезу буквально за пятнадцать-двадцать минут, не сильно спеша, но и не растягивая удовольствие. Возможно, ждали, что мы изменим мнение, но чуда не произошло. После этого зал стремительно опустел из разговоров — слова иссякли сами собой. Всё было сказано. Никто не стал добивать тему. Но чем тише становилось вокруг, тем плотнее казалось напряжение — будто воздух с усилием протискивался между людьми.

Скандала так и не случилось. И именно это тревожило больше всего.

Я провожала их взглядом, остановившись у спинки своего стула. Моя рука всё ещё лежала на дереве, и пальцы непроизвольно сжимались. Спину Луиджи отличала какая-то показная уверенность — он уходил не как проигравший, а как человек, который собирается вернуться позже и пересмотреть партию. Интуиция упорно шептала: опасность никуда не исчезла. Просто сменила форму.

И да, главным источником угрозы оставался именно он. Тот самый безупречный блондин с мягким голосом и ледяным сердцем. Человек, который привык получать желаемое не усилиями, а давлением и сладкими речами.

Во время ужина я следила за каждым его движением. Отмечала, к каким блюдам тянется, куда кладёт прибор, что говорит слугам. В прошлом он любил выбирать еду вместо Элении, поправлять её решения и «заботливо» настаивать на своём — незаметно сводя её свободу к нулю. Я не позволила приблизиться к моей тарелке ни ему, ни кому-либо ещё. Порой ловила на себе его внимательный взгляд — как будто он проверял, отреагирую ли. Но он не сделал ни шага в старую сторону. Но это не успокаивало.

Когда за гостями захлопнулась дверь, в зале повисло оглушающее молчание. Настолько плотное, что казалось — воздух стал вязким и тягучим. Только через несколько ударов сердца матушка медленно выдохнула, будто позволила себе расслабиться впервые за весь этот день. Она провела рукой по виску, снимая напряжение с лёгким, едва заметным движением — жест той, кто слишком хорошо знает, что такое политические бури и как они отражаются на нервах.

— Что ж… всё могло закончиться куда хуже, — негромко сказала она и посмотрела на меня пристально, как будто оценивая, держусь ли я.

Один лёгкий кивок — и она уже приглашает меня следовать за собой. Я подчинилась без споров, хотя в животе начал затягиваться тугой узел. Тяжелее всего было предугадать, что произойдёт дальше и как мне себя вести.

— К сожалению, на этом вечер не заканчивается, — продолжила графиня. — Есть ещё один момент, который мы не обсудили заранее. Прости. Мы с отцом решили… не нагружать тебя лишним перед ужином.

— Не нагружать? — тихо уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается изматывающая усталость от постоянных сюрпризов. — О чём речь?

Отец уже сидел в своём кресле. Он устало провёл ладонью по лицу и на пару секунд прикрыл глаза, будто собирался с мыслями. Вид у него был такой, словно он предпочёл бы сейчас бокал чего-нибудь крепкого — и тишину.

Я сразу насторожилась. Эта пауза, этот пустой взгляд — всё говорило о том, что речь пойдёт не о мелочи.

— Через два дня состоится бал у маркизы Делавир, — наконец произнёс он. Голос звучал ровно, но неизбежность в каждом слове ощущалась отчётливо. — Один из тех приёмов, что не игнорирует ни одна влиятельная семья столицы. Мы получили приглашение. И отказаться… к сожалению, не можем.

Словно холодная волна прокатилась внутри. Я на мгновение потеряла дар речи — язык будто прилип к нёбу. После сегодняшнего вечера у меня было только одно желание — тишина и спокойствие. Хотя бы день, чтобы перевести дыхание и собрать мысли. А вместо этого — снова маски, улыбки, любопытные взгляды и разговоры ни о чём.

И хуже всего — я знала, что это за бал. Когда-то именно там Эления была представлена обществу как невеста Луиджи Уинтерли. До этого ходили только слухи. Но в тот вечер её руку и судьбу будто официально поставили на витрину — и публика одобрительно закивала. С того момента все сочли её «занятой», и дорога назад будто закрылась.

А теперь — мне предстояло шагнуть в тот же зал. Только уже без статуса невесты.

Сердце неприятно сжалось. Да, я освободилась. Но цена свободы — внимание. И, судя по всему, покой мне пока даже не светит.