Брак по принуждению

Глава 7

«Судьба леди – скрывать свои эмоции под маской. Только простые женщины могут позволить себе плакать или смеяться при мужчинах. Настоящая же леди запирает чувства в шкатулку, как самое дорогое украшение. Она либо любуется ими, когда никто не видит, либо надевает положено случаю», – говорила мама, расчесывая мне волосы.

В детстве я не понимала значения этих слов, но когда выросла, смогла по достоинству оценить эту женскую мудрость.

Смех, как и слезы, – мощное оружие женщины, оно, подобно глубокому декольте или вееру, из-под которого леди бросает кокетливые взгляды, способно расположить нужного мужчину к себе.

И я научилась смеяться, когда не смешно. Иногда Эдвард говорил такие глупости, которые казались ему забавными, и я смеялась. Я научилась улыбаться, когда на душе было совсем плохо. Не просто давить улыбку, а улыбаться искренне, по-настоящему, и только я знала, как это было сложно.

Мама говорила, что самое мощное оружие женщины – это слезы.

– Мужчины не любят, когда мы плачем, Николь, именно поэтому плакать ты должна очень редко, но если и плакать, то только ради своей выгоды.

Возможно, она была права, но я так этого и не узнала. С уходом мамы я слишком много и часто плакала. Это было проявлением слабости, и я не хотела превращать ее в оружие. Ведь глядя на себя в зеркало с красным опухшим лицом, я неизменно давила улыбку перед выходом.

Слезы для меня были слишком личным, и я не собиралась делиться ими с кем бы то ни было.

Приняв руку Дэйрона, я направилась к имению. Наш старый дворецкий Ульрих открыл передо мной двери, впуская внутрь.

Отец уже прибыл, об этом свидетельствовала наша карета, оставленная возле дома. Следом за мной в дом зашел и Дэйрон.

– Вас можно поздравить, леди Николь? – Ульрих улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ. Этот старик давно уже служил у нас, и семья ценила его за способность не лезть в чужие дела и вести себя крайне тактично.

– Благодарю вас, – ответила я, отдавая Ульриху шляпку. – Отец уже распорядился о том, чтобы подготовить покои?

– Он ждал вас.

– Как обычно, – вздохнула я.

Все время со смерти матери именно я занималась делами в имении, отец только выделял деньги. И как оставить его одного? Я переживала за это еще при подготовке к свадьбе с Эдвардом, но его владения находятся в столице, и я была бы рядом и смогла бы чаще навещать отца. Теперь же меня ждал переезд ближе к югу – слишком далеко, чтобы следить за папенькой.

– Нужно подготовить комнаты для леди Джины, подальше от Софии. И покои для лорда Лэстера.

После того как я дала распоряжения, смогла немного успокоиться и скинуть туфли, пройдя к зеркалу, чтобы оценить внешний вид. Дэйрон последовал за мной.

– Куда это вы? – вскрикнула я, когда заметила движение.

Дэйрон замер.

– Вы же обутый! А на улице полно грязи! – возмутилась я. – Это же надо додуматься: в грязных ботинках по полу... Это, между прочим, белое дерево. Вы хоть представляете, как за ним сложно ухаживать?

– Удивлен, что вы знаете, – сказал он с непонятной для меня эмоцией, пока я испуганно разглядывала грязные следы на полу.

Благо Дэйрон сделал шаг назад и не стал спорить.

Ульрих появился через минуту, он уже нес тапочки для меня и лорда. Я столкнулась с заинтересованным взглядом Дэйрона и вскинула подбородок.

– Не смотрите так на меня. Я люблю чистоту, – твердо сказала я. – И если вы будете жить со мной, привыкайте.

Дэйрон хмыкнул.

– Только если вы умеете ее не только поддерживать, но и наводить.

Фраза прозвучала для меня непонятно, но не успела я спросить, как вышел папенька.

– Что здесь творится? – серьезно спросил он, стрельнув глазами в сторону Дэйрона.

– Леди Николь выдала мне тапочки, – сказал Дэйрон, усмехаясь.

– Да, тапочки… – сказал папа как-то уныло, разглядывая свои с красными помпонами – мой подарок на его день рождения. Между прочим, очень мягкие и удобные. Но после пары секунд замешательства лицо его приобрело какой-то багровый оттенок, и я не сразу поняла, что он очень зол.

– Где леди Джина? – спросила я, пытаясь отвлечь папу от грозных мыслей.

– С Софией, – ответил отец, кинув презрительный взгляд в сторону Дэйрона.

А я нахмурилась, папа словно преднамеренно оставлял сестру в самых непристойных для нее компаниях: сначала с Дэйроном, теперь вот с Джиной и ее шуршащими юбками. Хотя, возможно, сейчас это было очень кстати.

– Значит, устроим семейный совет. Прямо сейчас, – твердо сказала я. – Ульрих, принесите чая в столовую. – Я улыбнулась дворецкому.

Тот кивнул и направился исполнять приказ.

Я ощущала, как Дэйрон сверлит меня взглядом, отчего чувствовала себя неуютно. И еще неуютнее – оттого, что папа сверлил так же самого Дэйрона. Этот его настрой мне не нравился. Мы с моим мужем уже все обсудили. К чему устраивать скандалы? Вдруг папа еще его разозлит, и Дэйрон откажется платить за его содержание?! Ох, а я ведь никак не задокументировала этот пункт, кроме как на словах.