Брак по сценарию

Пролог

8 лет назад

Запах бензина въедается в легкие, смешиваясь с медным привкусом крови на губах.

Я пристегнута ремнем, голова свисает вниз. Мир перевернут: там, где должно быть небо, – земля, усыпанная битым стеклом. В ушах звенит так, что кажется, лопнут барабанные перепонки. Что-то теплое и липкое заливает глаза. Кровь.

Машина – то, что от нее осталось – лежит на крыше. Я вижу папу. Он рядом, но он не шевелится. Стекло, кровь, страшный угол, которым вывернута его рука. Маму не видно совсем. Тишина с ее стороны – там машину сплющило.

Аня, где Аня...

Ремень впивается в тело, не пускает. Пальцы скользят по пряжке – мокрые, красные, не слушаются. Спокойно. Просто отстегнись. Просто сделай.

Щелчок.

Я падаю вниз, на крышу, на осколки. Они впиваются в голову, в шею, в спину, но боли нет. Вообще ничего нет, кроме запаха бензина, от которого кружится голова.

Протягиваю руку к папиной шее, пытаюсь нащупать пульс. Папочка… Горло сжимается в спазме.

– Мама, – пытаюсь я крикнуть. – Мама!

Выбираюсь. Ползу по стеклу, по траве, оставляя за собой темный след. Сзади жар – машина начинает гореть. Там мама. Там папа.

Слышу стон где-то за машиной. Аня.

– Анечка, я здесь, я иду...

Она не слышит. Или я не говорю. Голос проваливается в вату.

Пытаюсь встать. Ноги подкашиваются, я падаю лицом в пожухлую придорожную траву.

Откуда-то сверху доносятся голоса.

Поворачиваю голову. Там, на верху, у обочины вижу силуэты. Несколько мужчин. Они переговариваются коротко, отрывисто.

– Аркадий, давай вниз. Проверь, чтоб никого не осталось.

Один отделяется от остальных, спускается по склону.

Помощь. Там помощь. Пытаюсь закричать, позвать, но сознание уходит.

Нет, нельзя сдаваться. Там Анечка.

Слышу шаги где-то рядом. Поднимаю голову.

Вижу лицо в свете пламени. Молодое, почти мальчишеское.

– Помогите…, – шепчу я одними губами.

Он поднимает руку. Черный зрачок дула смотрит мне прямо в лицо.

Я задерживаю дыхание.

Он смотрит на меня. Долгая секунда. Две. Три.

Я смотрю в его глаза и вижу там… страх. Настоящий, животный страх. Потом в его взгляде мелькает что-то человеческое – там, за пеленой ужаса и адреналина. Он смотрит на меня, залитую кровью, и я вижу, как дергается его рука.

– Аркадий! – доносится сверху. – Чего возишься? Быстро!

Он вздрагивает. Сжимает пистолет. Я закрываю глаза и жду конца.

«Анечка, молчи. Только молчи сейчас».

Слышу, как он резко разворачивается и поднимается по склону.

– Чисто? – спрашивает голос сверху.

– Чисто.

Он уходит, не оглядываясь, и исчезает где-то наверху. Там, где люди. Где должна быть помощь.

Я остаюсь лежать в траве. Смотрю в небо, которого не вижу. Слушаю, как затихают шаги. Лучше бы добил.

Снова слышу Анин стон.

– Соня... Сонечка...

Нет. Спасибо, что не выстрелил.

Я пытаюсь ползти. Еще метр. Еще. Но тьма приходит раньше, чем я успеваю доползти.