Брак по-тиквийски 4. Ни минуты покоя

Засранец и мафиозо

На охоту тоже сходили. И даже не раз: Хэнк, изначально считавший Дени обузой и помехой во взрослом развлечении, оценил неплохую физическую форму и сообразительность сына и счел его достойным разделить досуг отца. Правда, Хэнк приписал эти качества своей прекрасной наследственности, напрочь проигнорировав, что все прошлое лето соседка целенаправленно занималась их развитием. Тереза презрительно фыркала в разговоре с Ильтеном, называла Хэнка тупым деревом и утверждала, что единственная его извилина – это вмятина от фуражки, хотя военные Союза Тикви не носят никаких фуражек. Но открывать глаза наивному папаше на его дебилизм не стала: начал обращать внимание на ребенка, вот и ладушки. Ильтен аж порадовался ее разумной сдержанности, прежде совершенно не свойственной. Поступала бы она так всегда, и проблем бы не было.

К тому же иные события отвлекли Терезу от вправления мозгов Хэнку. В дом номер 7 въехал некий лысый господин: прошлый хозяин Норм Белек наконец-то продал недвижимость, вызывающую у него неприятные воспоминания. Тереза хотела пригласить нового соседа на шашлык, но отговорил Генин. Чопорный джентльмен, называющий на «вы» пацана Дени, заявил без малейшего сомнения:

– Госпожа Ильтен, этот господин Премонсит – с позволения сказать, засранец. Нам совершенно незачем водить с ним компанию.

Тереза изумленно вскинула бровь, в кои-то веки не найдя, что ответить. Сосед, отпив коктейля, расширил аргументацию:

– Похоже, господин Калле давно не заглядывал на свой участок. Господин Премонсит – варвар. Он кидает мусор через забор на территорию господина Калле. Наверное, не хочет платить за вывоз.

– Но почему именно к нему? – удивилась Тереза даже не свинству – свиней, прикидывающихся людьми, хватает, – а явной нерациональности. – Почему не на двор номер 8, например? Забор десятого дома не вплотную к седьмому, этому засранцу, как вы говорите, нужно специально тащить туда свой мусор.

– Потому что двор номер 8 обнесен каменной стеной, госпожа Ильтен, – обстоятельно объяснил Генин. – Довольно высокой, не допрыгнуть, чтобы бросить огрызок и тем более опорожнить мусорный бак. А дом 9 жилой, там еще с весны какой-то юноша поселился. Тот еще волколак зубастый, – отозвался он неодобрительно. – К счастью, сидит тихо в своем логове. Но если бы господин Премонсит его задел, быстро без рук остался бы, а то и, с позволения сказать, без головы. Опасный молодой человек, да. Прямо как вы…

Генин захлопнул рот, поняв, что сморозил. Но Тереза лишь рассмеялась. И взяла на заметку: надо бы разведать, что это за зубастый юноша.

А вот засранец Премонсит вовсе ее не насмешил. Свиньи забавны только в комедийных фильмах. И, что самое ужасное, Тереза чувствовала свою вину. Она совсем забыла про дом деда Калле. Раз сам полуслепой старик не в состоянии смотреть за участком, то это ее обязанность, коли уж она взяла его в семью.

– А еще, госпожа Ильтен, – добавил Генин, – господин Премонсит таскает из дома номер 10 вещи. Позавчера табуретку унес, вчера – удочку… Так что, сами видите, незачем достойным людям иметь с ним дело.

– Удочку?! – вскипела Тереза.

Больше всего дед Калле любил рыбачить. Последние годы зрение не позволяло, но удочка, несомненно, была вещью, дорогой сердцу старика. Украсть память о молодых годах, проведенных на озере? Фиг с ней, с табуреткой, но вот это уже через край!

Первым делом Тереза кинулась к десятой даче. Конечно, выглядит участок непрезентабельно даже при солнечном свете: облезлый забор покосился, замок калитки проржавел. Дед Калле давно не занимался хозяйством. Дом поддерживал в чистоте, и всё. Алисанте, видно, тоже было плевать на забор. Территория приобрела несомненно заброшенный вид. Но это не повод, чтобы делать из нее помойку! Тереза открыла калитку – замок оказался выломан – и сразу увидела валяющиеся в траве черные мусорные мешки, высвеченные яркими лучами, прошедшими сквозь кроны. Не так много, как она боялась: Премонсит появился сравнительно недавно, – но содержимое попахивало. Вот ведь гад! Тереза ощутила непреодолимое желание закидать свина этими мешками с головой.

Впрочем, действовать немедленно она не стала. Кружевное платье с нижними юбками до щиколоток, надетое ради визита господина Генина, не способствовало возне с мусором. Тереза вернулась домой, переоделась в привычные брюки цвета брезента и рубашку с коротким рукавом, подвязала волосы зеленым бахромчатым платком и натянула резиновые перчатки. Тем временем закатное солнце скатилось совсем низко к верхушкам дальних деревьев. Тереза подогнала машину к дому номер 10 и загрузила мешки в багажник, предусмотрительно застеленный клеенкой. Несколько сотен метров по пыльной грунтовке до дачи номер семь – и багажник был вновь открыт, мешки вынуты и переброшены через забор во двор супостата. Нюхай свой мусор, тварь! Одно из окон дома светилось, но Премонсит не вышел – должно быть, не заметил: Тереза не включала фары и не пыталась вломиться внутрь через запертые ворота.

Наутро Тереза с Верой, висящей в перевязи на груди, прогулялась до седьмой дачи и была вознаграждена зрелищем: лысый приземистый мужчина в ярости бегал по двору, пиная мешки, вздымая руки и изрыгая проклятия. Женщину с ребенком увидел – не каждый день такая встреча случается, мягко говоря, – но не заподозрил: как можно? Правда, стенаний и проклятий не прекратил. Тереза мысленно похихикала и временно убралась: скандалить все-таки стоит без дочери.

Днем Тереза отправилась на дачу номер 10, чтобы выяснить, какие вещи украдены. К сожалению, полный перечень имущества деда Калле был неизвестен, и сам дед, с трудом различавший, что у него в руках, не мог бы помочь ей, подсказав, чего нет. Но кое-что бросалось в глаза: ни одного стула вокруг стола, а стульчики-то были деревянные, не дешевый пластик. Исчезла скатерть, пропало покрывало с кровати. Хоть постельное белье мерзавец не упер! Впрочем, кто знает – может, он его в следующий раз собрался унести.