Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 4. Ясная цель...

У Игоря Степановича слов не нашлось — только рык. Рыкнул он коротко, но по делу. Подскочил к качелям, рывком сдёрнул меня с них и потащил за собой едва ли не волоком.

Я не вырывалась. В этот момент как никогда поняла, что именно должна сделать. Я должна лишить его возможности насладиться своим триумфом. Я должна сделать всё ровно наоборот. Должна поступать так, чтобы у него обламывались все его ожидания. Все до одного. Каждый день.

Непосильная задача? Посильная. Потому что я её хочу.

Не говоря ни слова, а только сверля меня яростным взглядом, муж снова запер меня в спальне и уже через полчаса приколотил к наружной стороне окна решётку. Теперь мне не выбраться. Едва могу приоткрыть окно для того, чтобы впустить свежего воздуха.

Наверное, ещё несколько часов назад я бы злилась и ругалась на него. Но то блаженное состояние, что сошло на мою душу, расставило всё по своим местам. Он делает это специально. Он сам об этом сказал. Хочет видеть меня несчастной.

А если я не буду несчастной? А если я буду счастлива ему назло? Что тогда?

Пирожки, которые я стянула с кухни, дали мне чувство сытости до конца дня. Запертая в комнате, я всеми силами искала способ разозлить Игоря Степановича ещё больше. Сколько он собирается меня здесь держать? Точно до завтра? Или наказание теперь удвоится, а может и утроится?

Обнаружила огромную корзину с рукоделием. Это была вышивка. Кстати, вышивка отличная — несколько почти готовых картин, пара наволочек на подушки, огромное количество тончайших нитей. Отлично. Вышивать умею и люблю. Это моё хобби с давних времён. Видимо, мы с местной Викторией даже в этом похожи.

Займусь вышивкой.

И я занялась. Вышивала до самой ночи. Сидела под свечой и буквально погружалась в этот… прекрасный, расслабляющий процесс. Стежки у меня получались не хуже, чем у бывшей хозяйки этого тела. Будто она была моим отражением. Или я — её.

Зашла служанка, отперла комнату снаружи ключом, принесла воду для умывания. Ну и на том спасибо. Цепко оглядела комнату, посмотрела, чем я занимаюсь, и ушла, не сказав ни слова. Наверное, Игорь Степанович послал её проверить — не рыдаю ли я тут, не бьюсь ли головой об стену.

Криво усмехнулась. С чего мне биться, если у меня такая прекрасная цель — довести кое-кого до белого каления?

Умылась, легла спать. Уснула легко. На душе был мир.

Проснулась очень рано от шума во дворе. Выглянула — увидела съехавшихся торговцев. Память Виктории услужливо преподнесла информацию: каждый шестой день недели в поместье закупаются продуктами.

Умывшись снова, села вышивать. Выпустят ли меня на завтрак? Есть хотелось, но я, если что, потерплю.

Меня отперли только к обеду. Служанка принесла жидкий, не очень симпатичный на вид суп и лепёшку. Смотрела на меня злорадно.

Я милейше улыбнулась, поблагодарила и кивком указала на дверь, мол, иди уже. Её улыбка тут же побледнела. Сбитая с толку, она ушла прочь.

А я рассмеялась. У неё на лице было написано, что и она, и тот, кто её послал — естественно, Игорь Степанович — ожидали моих возмущений, препирательств при виде такой еды.

Но я этого делать не буду.

Не буду — кое-кому назло.

Отобедала. Точнее, набила желудок. Гадость страшная — недосоленная, ненаваристая. Лепёшка подсохшая, но зато я не голодная.

Вышивала до вечера. Устала. Но теперь на кровати красовались две новенькие подушечки, расцветающие яркими красными бутонами.

Порылась в сундуке. Нашла незаконченные шторы — тоже с вышивкой. Работы осталось немного — только пару цветочков вышить. Поэтому к ночи я заменила и их. Моя комната понемногу начала походить на цветущий сад.

Ужин принесли чуть получше: кувшин молока, булочки, куриная ножка. Одна. Без салата и чего-то подобного. Но и на том спасибо.

Служанка внимательно осмотрела шторы, взглянула на подушки и ушла. Наверное, отчитываться.

Я снова отлично выспалась. И на следующее утро начала день с вышивки.

Наконец, Игорь Степанович не выдержал. Пришёл сам. Отпер дверь. Вошёл хмурый, серьёзный, глядящий на меня тяжёлым взглядом.

Я разложила вышивку по кровати и, блаженно улыбаясь, занималась рукоделием. От такой картины у него с лица слетело всё, кроме изумления.

Увидев мужа, я притворно широко улыбнулась:

– Добрый день! Вы уже соскучились по мне?

И больше не сказала ни слова, зато муженек сперва побледнел, потом покраснел… от злости, а потом жёстко сказал:

– Сегодня вечером у нас будут гости. Приедут мои родители. И ваши тоже. Также будут несколько семей с моей стороны. Наденете платье, которое вам принесут, и будете вести себя прилично. Вам понятно?

Я пожала плечами.

– Да что ж тут непонятного? Все слова знакомые.

И продолжила вышивать, как ни в чём не бывало.

Он вспыхнул раздражением и процедил сквозь зубы:

– Устроите что-нибудь — поплатитесь…

Я хохотнула. Игорь Степанович развернулся и молча покинул мою спальню.

Я же мгновенно отложила вышивание и посмотрела на закрытую дверь.

Что, не нравится? Хотел видеть разбитую в хлам девицу, которая после двух дней взаперти смотрела бы на тебя умоляющим взглядом?

Не дождёшься.

Ты зря вступил со мной в войну. Очень зря. Потому что я — не Виктория. Точнее, не та Виктория.

А что будет на так называемом ужине — мы ещё посмотрим…