Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 9. Храм Оракула и его темная сторона...

Храм Оракула оказался весьма унылым зданием. Никаких тебе витражных окон — окна мелкие, но в два ряда, некое подобие куполов, центральный вход с колоннами. Камень тёмный, почти чёрный. Во дворе, перед храмом, ни единого цветочка, как будто цветы здесь просто не растут, не могут — от этого давящего ощущения непонятно чего.

Александра Викторовна первая вышла из кареты, я — вслед за ней. Ей кучер подал руку, мне — нет. Мне было всё равно, я не обратила на это внимания. Одета была свекровь очень строго, совершенно без украшений. Я последовала её примеру. Кстати, то платье, которое требовал вернуть Игорь Степанович, я, естественно, не отдала. Сейчас оно прекрасно пригодилось для посещения храма.

Мы шли рядом, будто истинные мать и дочь, разве что волосы у нас были разного цвета. Александру Викторовну встречали изящными кивками — то священнослужители, то другие посетители храма. Я была напряжена до предела.

Поднимаясь по ступенькам, заходя в огромный зал, в котором раздавалось гулкое эхо, я ощущала себя в ловушке, которую не понимала. В центре стоял некий обелиск непонятной формы и значения. Около него обнаружилось что-то вроде алтаря. Ни икон, ни изображений здесь не было от слова «совсем». Какая-то звенящая пустота. Мрачная. Давящая.

Впрочем, это просто впечатление. Это не более чем атмосфера, которую хотят насадить искусственно. Поэтому я взяла себя в руки и нацепила на лицо равнодушное выражение.

У алтаря суетились священнослужители в тёмно-синих рясах. Некоторые были наголо обриты, другие, наоборот, приковывали к себе внимание длинными волосами, завязанными в низкие хвосты.

Александра Викторовна оглянулась и посмотрела на меня строго:

– Ты должна подойти к обелиску и поклясться именем своего рода, именем отца и матери. Назовёшь их имена. Скажешь, что не являешься самозванкой, что не являешься злоумышленницей, предательницей, изменщицей, убийцей, воровкой...

По мере того, как она перечисляла все эти «титулы», мои брови ползли вверх всё выше и выше. Зачем мне клясться в том, что и так очевидно? Я могу понять необходимость клятвы о верности, но убийство и воровство? О чём вообще речь? Настолько мне не доверяет?

Но Александра Викторовна сделала вид, что не сказала ничего необычного. Я пожала плечами и двинулась к обелиску. К моему удивлению, она пошла следом — видимо, проконтролировать, что именно я буду говорить.

Остановилась в нескольких шагах. Посмотрела на эту громадину — бесформенную, некрасивую — и на выдохе произнесла:

– Я клянусь, что не имею за собой греха: ни неверности, ни лукавства, ни притворства, ни убийства, ни воровства…

Я перечисляла и перечисляла. Добавила даже то, чего свекровь не велела — на всякий случай, чтобы не к чему было придраться. Устала перечислять и не знала, как закончить. Растерявшись, добавила:

– Аминь. Спаси и сохрани.

Развернулась и уставилась на изумлённо глядящего на меня священнослужителя. Это был мужчина лет пятидесяти, совершенно лысый, с испещрённым морщинами лицом.

Я испугалась, что ляпнула что-то не то — другой мир ведь. Но он резко успокоился, повернулся к Александре Викторовне и приветливо кивнул.

– Преподобный Артур, – произнесла она, расплывшись в улыбке. – Очень рада вас видеть.

Они взялись за руки и совершили нечто вроде лёгкого рукопожатия.

– Для чего вы здесь? – поинтересовался мужчина.

Александра Викторовна кокетливо произнесла:

– За небольшой малостью, – бросила небрежно. – Новоявленная невестка должна принести клятву и быть испытанной Оракулом. Такова традиция.

– Странно, – удивился мужчина. – Обычно это делают до брака.

– Так уж произошло, – картинно выдохнула женщина. – Я не успела провести этот ритуал до бракосочетания. Игорёк женился слишком стремительно, даже родителям ничего не сказал. Вот что значит любовь.

Она рассмеялась, а я едва не скривилась. Скрывает, обманывает, выкручивается… Что здесь происходит?

– Да, молодёжь нынче крайне непослушная, своевольная, – выдохнул священнослужитель. После этого повернулся ко мне. – Очень приятно, дитя моё. Надеюсь, Оракул будет благоволить к тебе.

– Я… тоже надеюсь, – ответила с лёгкой растерянностью.

Он вдруг хлопнул в ладоши, и к нему словно из ниоткуда выскочил совсем юный послушник. Волосы до плеч, глаза горят, светло-синяя ряса болтается на тощем теле.

– Принеси кристалл. Ответ Оракула, – бросил священнослужитель мальцу.

Тот умчался и через пару минут вернулся с резной деревянной шкатулкой. Открыв её, преподобный Артур извлёк кристалл, который с виду был совершенно белоснежным. Однако на его заострённом краешке обнаружилось чёрное, подкопчённое пятно.

Александра Викторовна замерла, а потом посмотрела на меня с растущей строгостью.

– Ты обманула? В чём-то одном обманула Оракула?

– Преподобный… – она в ужасе обернулась к мужчине. – Как узнать, в чём именно невестка солгала!

А я растерялась. Что я такого сказала, что кто-то мог уличить меня во лжи? Я не верила, что некий Оракул действительно отвечает. Искренне не верила. Значит, меня подставили!

Преподобный Артур напряжённо пожал плечами.

– Так быстро я не расшифрую. Приходите через несколько дней.

Я смотрела на всё это со смесью недоверия и изумления. Неужели кто-то действительно подделывает результаты этих безумных клятв?

Александра Викторовна смотрела на меня уже без притворной приязни.

— Пойдем! – прошипела она.

Немедленно развернулась и так быстро пошла вперёд, что края её плаща взлетели вверх, будто черные крылья, придавая сходства с летучей мышью. Я кивнула растерянному священнику и пошла вслед за ней, ощущая, что всё-таки попалась в какую-то мерзкую ловушку.

Наверняка она всё это подстроила. Похоже, решила найти повод, чтобы ещё больше ухудшить отношения между мной и сыном. А значит, она знает о том, что он меня ненавидит. Или, не зная, хочет разрушить наш брак.