Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 11. Никому не отдам...

Стемнело. Я выждала ещё немного, притаившись у окна и прислушиваясь к звукам во дворе. Наконец, всё стихло. Где-то вдали заскрипели ворота, кто-то из слуг, видимо, вышел за пределы поместья. Я осторожно поднялась, на цыпочках подошла к сундуку, вытащила спрятанный узелок и крепко прижала его к груди.

Сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала, как каждый его удар отдаётся в висках, как кровь пульсирует в шее. Коридор встретил блаженной тишиной уставшего поместья.

Миновала лестницу, прошмыгнула через боковой холл, прячась за колоннами, и вышла во внутренний двор. Прошла вдоль стены, в сторону хозпостроек, туда, где был чёрный выход. Осталось совсем немного…

Но стоило мне подойти к миниатюрным воротам, как раздался шорох, и кто-то вынырнул из тени.

— Ну и куда это мы собрались? — раздался насмешливый голос Дуни.

Я резко обернулась. Рядом с ней стояли те самые двое — её амбалы, лица в полумраке казались ещё уродливее. Один из них тут же вырвал у меня узелок, второй схватил за руку, и прежде, чем я успела закричать, меня ударили по лицу.

Острая боль пронзила щёку.

Я покачнулась, упала и почувствовала, как по губе скатилась капля крови.

— Вот и всё, — подумала я. — Наверное, прибьют и выкинут в канаву.

Меня ударили ещё раз. Больно. Согнулась в три погибели, чтобы защититься.

И в этот момент рядом раздался крик.

Что-то свистнуло в воздухе. Послышался хруст, глухой удар. Один из громил отлетел в сторону, как выброшенная тряпичная кукла. Второй обернулся, но не успел среагировать — его отбросило так, что он с грохотом врезался в стену конюшни и сполз по ней, не шевелясь.

Дуня развернулась, побледнела и в ужасе уставилась на того, кто это сделал.

Я приподнялась на локтях, прищуриваясь, всё ещё вздрагивая от боли. Лицо горело огнём.

И в этот момент я увидела Игоря Степановича.

Он стоял посреди двора, тяжело дыша, как будто едва сдерживал ярость. Его взгляд метался между мной, валяющимся узелком и побледневшей Дуней, которая начала дрожать и заикаться:

— Господин, я... Это... Это... Ваша мать, она... Она приказала мне. Она... Я ни в чём не виновата!!!

— Уволена! — процедил Игорь Степанович, глядя на неё с яростью. — Я не оставлю в доме прислугу, которая за моей спиной слушается кого-то ещё.

Девица открыла рот, как будто хотела что-то возразить. Упала на колени и начала умолять, верещать, просить милости, но молодой человек гаркнул:

— Вон! Иначе будет что похуже. И не смей более переступать порога этого дома, потому что я не потерплю предательства! А братцы твои немедленно отправятся в темницу. Пошла прочь!

Я смотрела на его ярость в ужасе. Всё становилось на свои места. Понятно, почему он сейчас вступился. Потому что гордость Игоря Степановича не позволяла ему смириться с тем фактом, что слуги послушались его мать, а не его лично. Он спасал вовсе не меня.

Но сейчас он увидит мой узелок — и пиши пропало. Следующей грушей для битья стану я.

Пока он изгонял нерадивых слуг, я поспешно приподнялась, мучаясь от боли в боку, и кинулась к своему свёртку. Может, удастся просто скрыться... ну не знаю... как мышь в норе...

Но не успела я прижать к себе вещи, как он уже схватил меня под локоть.

— А с тобой мы отдельно поговорим, — процедил муж и потащил меня обратно в дом.

Я была ужасно напугана. Поняв, что шанс на побег тает с каждым мгновением, я вырвалась, остановилась и отчаянно прокричала:

— Я требую, чтобы вы немедленно меня отпустили! Я требую развода! Сейчас же! Мне не нужен ни такой муж, ни такой дом, ни ваши деньги, ни всё ваше благо, ни фамилия — мне ничего не нужно!

Игорь Степанович смотрел мне в лицо горящим взглядом. Некоторое время он ничего не говорил, а потом произнёс:

— Не будет этого. Когда-то к тебе тоже взывали о милости — но ты отказалась ее подарить. Будешь пить эту чашу до самого дна. Я так понимаю, ты собралась сбежать? Да, спасибо за напоминание, что мне стоит усилить охрану. Пойдём!

Он снова схватил меня за руку и потащил за собой. А я, исполненная глубочайшего отчаяния, думала о том, что у меня должен быть какой-то выход. Он должен найтись во что бы то ни стало!

Значит, побег не вариант. Ничего не выйдет.

Однако позиция мужа говорит о том, что козни матери не достигли своей цели. Служанка уверяла, что Игорь Степанович откажется от жизни со мной. Но он был твёрд. Да и слуг, которых взяла в оборот Александра Викторовна, он выгнал с позором. Значит, она проиграла.

Но и я в выигрыше себя не чувствую.

Меня без церемоний заперли в комнате. Но ни ругаться, ни каким-либо образом унижать меня Игорь Степанович не стал. Наверное, занят. Мчался прочь, как заведённый. А я, вся дрожа, присела прямо на пол, схватив свой вожделенный узелок и прижав его к груди.

Не знаю, радоваться мне или огорчаться. Я не рада, что меня вернули. Но, вспоминая исполненное ужасом лицо Дуньки, чувствовала удовлетворение. Жаль — этого мало. Хотя в её глазах, наверное, случилась катастрофа. Она не только лишилась работы, но и пригретого места в постели хозяина.

Однако отсутствие любовницы не изменит отношений между мной и мужем. Да и свекровь, наверное, без дела сидеть не станет. Придётся искать способ сбежать в другой раз.

***

— Что это за шум?

Александра Викторовна прибежала в спальню к сыну в одном халате, наброшенном на ночную рубашку.

– Ты не пострадал? Я слышала, там какая-то драка…

Игорь Степанович смотрел на мать крайне мрачно.

– Зачем ты это сделала? – процедил он. – Зачем ты приказала моим слугам причинить вред моей жене?

Александра Викторовна опешила. Она так смутилась, что, обычно говорливая и очень уверенная в себе, не могла подобрать слов на сей раз.

– Сынок… – шагнула ближе, быстренько поменяв тактику и тон голоса. – Я же вчера тебе рассказывала… даже Оракул показал, что твоя жена – преступница. Я уверена, что все эти слухи, ходящие о ней, – правда. Она… у неё есть любовник! Ты должен её изгнать, как минимум. Развод – лучшее, что тебе нужно сделать с ней.