Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 15. Покой нам только снится...

Общий сбор представлял собой... ну, общий сбор.
Съехавшаяся аристократия в количестве, как мне показалось, далеко за сотню, заполнила огромный зал, который с лёгкостью мог бы называться тронным. Просторный, с высокими сводчатыми потолками, украшенный тяжёлыми люстрами, позолоченной лепниной и коврами цвета красного вина — он производил неожиданно гнетущее впечатление.

Но главное — не стены. Главное — люди.
Здесь были преимущественно молодые мужчины и женщины, в основном в возрасте до тридцати пяти лет, как и говорилось в указе. Мужчин было больше, но и дам хватало. Все были одеты кто во что горазд: кто-то строго, по-военному подтянуто, кто-то, наоборот, с иголочки, с рюшами и из дорогих тканей — будто прибыли на бал, а не на военные учения.

Выражения лиц у всех также были разными. Кто-то был явно воодушевлён, кто-то взволнован. Некоторые с восторгом озирались по сторонам, будто попав в приключение. Другие — напротив — хмурились, переминались с ноги на ногу, будто их сюда притащили силой. Что, возможно, было недалеко от истины.

Игорь Степанович шёл через толпу уверенно и, конечно же, даже не думал ждать меня. Я старалась не отставать — не столько из-за желания его догнать, сколько из-за тревожной мысли: вдруг в этих краях жена должна неотлучно следовать за мужем? Иначе опозорит себя.

Мы заняли места ближе к правому краю зала. На возвышении у дальней стены уже стояли трое — мужчины в тёмной одежде с цепями на груди. Что-то в них было от наставников, преподавателей или военных администраторов. Возможно, они и были организаторами всего этого действа.

Один из них — седовласый, с прямой спиной, выступил вперёд.

— Дамы и господа, — начал он, раскатисто, с той особой манерной вежливостью, что бывает только у представителей старого дворянства. — Мы приветствуем вас в Летнем дворце, временно превращённом в Центр подготовки офицеров и помощников для нужд Княжества.

Он сделал паузу, давая собравшимся время переварить информацию.

— Враг уже на наших границах. Мы не можем оставаться в стороне. Впервые за долгие годы аристократия плечом к плечу с простым народом должна проявить силу, волю и верность долгу.

Дальше последовала пафосная, но, надо признать, убедительная речь о патриотизме, ответственности, историческом моменте и единстве всех сословий перед лицом угрозы. Я наблюдала за залом: кое-кто сдержанно кивал, некоторые аплодировали, другие сдерживали зевоту.

— Мы позаботились о комфорте, — продолжал он. — Семьи не будут разделены. Мужья и жёны смогут жить вместе. Организовано питание — по графику, в общей столовой. Также доступны базовые услуги для поддержания уюта и порядка. Всё необходимое вы найдёте в своих комнатах.

Он поклонился слегка, по-аристократически. Сзади кто-то начал аплодировать — вяло, но это подхватили.

Собравшиеся начали шептаться. Кто-то оживился, кто-то закатил глаза. Некоторым явно было всё равно — они просто ждали, когда всё это закончится.

Я вздохнула.

Пожалуй, перемены в моей жизни произошли слишком стремительно.

Наконец организаторы ушли, и на некоторое время присутствующие были предоставлены сами себе. Начались разговоры, женщины стали сбиваться в кучки.

Я рассматривала всё это с большим напряжением. Другой мир, другое восприятие. Я не видела у Виктории воспоминаний о подобных встречах. Кажется, она выходила в свет лишь несколько раз, но всё было как в тумане. Возможно, это происходило в течение последних шести месяцев — именно того периода, которого я теперь не помню.

Игорь Степанович остановился неподалёку, разговаривая с кем-то из мужчин. Я смотрела на него и понимала, что он резко выделяется среди остальных аристократов. Породистый, что там говорить. Широкие плечи, тонкая талия, высокий рост, длинные светлые волосы, мягкой волной ниспадающие на спину. Выразительная и яркая внешность. Вслед ему обернулась не одна девица, несмотря на то, что большая часть женщин здесь были замужними.

Я отметила это про себя довольно-таки холодно. При виде мужа у меня не ёкало сердце. Я его воистину опасалась. И перспектива находиться с ним в одной комнате меня не прельщала. Впрочем, когда я вспоминала пугающего барона Горбунова, становилось ещё хуже. Ладно, возможно, мне стоит просто вернуться в комнату, которую нам выделили. Я примерно запомнила дорогу. Но не успела развернуться, как ко мне подошли.

Их было трое. Впереди всех, с гримасой отвращения на лице, шла та самая рыжая, которой я хорошенько врезала в коридоре поместья. Она была совсем невысокой, миниатюрной, но копна длинных волнистых рыжих волос была безупречно уложена. Кожа — мраморная, рассыпь очаровательных веснушек на переносице, точёный носик. На ней было надето элегантное платье, подчёркивающее хрупкую фигуру, белые перчатки добавляли лоска.

Рядом с ней шли ещё две девицы — подружки, наверное. Все трое смотрели на меня волком. Рыжая так вообще едва не зарычала.

– Берегись, ничтожество, – бросила она, не утруждая себя даже намёком на вежливость. – Готовься к настоящим испытаниям. Потому что я тебя в покое не оставлю. Зря ты захомутала Игоря Степановича, и за это поплатишься сполна!

С этими словами она развернулась и ушла прочь. Ее подружки тут же устремились за ней, фыркнув на меня, как заправские лошади.

Я остро почувствовала себя героиней какой-то дешёвой мыльной оперы. Боже, куда я попала?.. Чувствую, что разборки здесь будут хуже прежних. Хотя, казалось бы, куда уже хуже…

Сразу после приветственной речи все направились в столовую. Я всеми силами старалась запомнить расположение комнат и коридоров.

Столовая оказалась просторной, с длинными рядами дубовых столов, уставленных простыми, но добротными приборами. Потолки высокие, окна в пол, сквозь которые лился свет. Пахло тушёным мясом, хлебом и ароматным чаем.

Игоря Степановича я давно потеряла в толпе, да и, честно говоря, не особенно старалась его найти. Мне гораздо приятнее будет пообедать в одиночестве.