Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 16. Наглая служанка...

Молодой человек фамильярно присел на край стола возле моего столика, откинулся на его спинку и насмешливо проговорил:

— Какая встреча, милашка Виктория! Давно не виделись! Не ожидал увидеть тебя в таком месте.

Я взглянула на него мрачно, с ледяным выражением на лице.

Он был типичным представителем аристократов. Высокий, ухоженный, с яркой, породистой внешностью. На нём был дорогой кафтан из тёмно-синего бархата с вышивкой по вороту, на пальцах — несколько перстней с крупными камнями, волосы аккуратно уложены, ботфорты начищены до блеска. Лицо — тонкое, красивое, почти кукольное, но с холодным прищуром и кривоватой ухмылкой, портящей впечатление.

— Мы знакомы? — я недоумённо приподняла брови, всеми силами показывая свою неприязнь.

Лицо молодого человека исказилось в гримасе неверия, как будто он почувствовал себя оскорблённым.

— Как? Ты меня не помнишь? — Он даже прижал руку к груди. — А ведь мы так замечательно проводили время вместе...

Он наклонился ближе, почти вплотную, и в этот момент что-то внутри меня вспыхнуло. В разуме мелькнул смазанный, но болезненный образ — вот эта холёная физиономия ухмыляется, в глазах алчный блеск. Всё тут исчезло, будто и не было, но осадок остался... тяжёлый, тошнотворный.

Виктория пережила с ним что-то крайне неприятное. Насилие? Шантаж? Или нечто ещё? Остальное утонуло в вязком беспамятстве. Я сжала зубы крепче. Где-то внутри вспыхнула злость — не только моя, но и Виктории. Обиды, унижения, тревога — всё это хлынуло изнутри, и стало ясно: хаос моей нынешней жизни требует расследования. Требует правды. Чтобы вспомнить. Чтобы изменить то, чего Виктория не успела изменить. Меня оболгали. Меня унизили. Меня хотят использовать. И теперь я — это она, и она — это я.

Решимость заполнила меня до краёв, и я ухмыльнулась, посмотрела незнакомцу прямо в глаза и спокойно проговорила:

— Обычно незначительные вещи в своей жизни я принципиально не запоминаю. Если я вас не помню, значит, вы были слишком ничтожны для моего восприятия.

Лицо аристократа вытянулось от ошеломления. Он несколько мгновений смотрел мне глаза, пытаясь осмыслить, что я только что сказала, а потом исполнился лютым гневом. Скулы задвигались, глаза полыхнули, пальцы сжались в кулаки, будто он всерьёз подумывал ударить меня.

— Дешёвая подстилка решила взбрыкнуть? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, если выскочила замуж, у тебя теперь есть защита? Ошибаешься! А за сегодняшнее оскорбление ты ещё ответишь.

Он резко поднялся и вернулся к своим товарищам. Те переглянулись и ухмыльнулись, видимо, довольные зрелищем. Молодой человек быстро натянул на лицо прежнюю маску беззаботности, как будто ничего не случилось. До меня донеслись его нарочито громкие слова:

— Конечно, вспомнила! Как же можно меня забыть?

Я скрипнула зубами.

Очередной враг нарисовался. Сколько же у тебя, Виктория, было этих врагов?..

Весь оставшийся день нам разрешили провести в праздности. Я вернулась в комнату одна. Игорь Степанович где-то исчез, и меня это вполне устраивало.

В Летний дворец муж притащил с собой личную служанку. Сейчас она разбирала его вещи, аккуратно складывая их в шкаф. Её звали Алёна. Смотрела она на меня с тем же презрением, с каким обычно смотрел он сам. Очередная любовница? Или просто гордячка?

Естественно, собственные вещи я разбирала сама. Старалась игнорировать эту клушу, сосредоточившись на собственном гневе. Да, именно гнев придавал мне сил. Я, наконец, обрела чёткую и достойную цель своего дальнейшего существования в этом мире.

Вещей у меня оказалось немного. Я быстро сложила их на свою половину шкафа, Алёна же демонстративно подвинула мою аккуратную стопку в сторону, чтобы засунуть туда вещи Игоря Степановича. Я поняла, что не могу оставаться бездействующей. В этот раз — нет.

Я тут же убрала её руки и вернула свою стопку одежды на место. Девица посмотрела на меня с холодным высокомерием и злостью.

— Вещи господина не помещаются, — процедила она и снова потянулась к моим вещам.

Но я резко шлёпнула её по руке.

Девчонка взвизгнула и отшатнулась от меня, глядя сначала с ошеломлением, а потом — с откровенной ненавистью.

— Не забывайся! Что-то ты переходишь границы, Алёнушка, — бросила я язвительно. — И вообще, ты можешь быть свободна. Вещи своего мужа я уж как-нибудь сложу сама.

Но она выпрямилась и гордо задрала подбородок.

— Господин лично поручил мне заняться этим делом. И только я его закончу!

Я поняла, что сейчас решается нечто большее. Это уже не спор за полку в шкафу. Это вопрос моего положения. В очередной раз. Если я выстою, если буду твёрдой — кое-кому придётся опуститься. Если уступлю — мне будет только сложнее.

Бросила на неё пристальный взгляд и шагнула вперёд, начав наступать на неё:

— Я — жена твоего господина, и когда приказываю, ты должна повиноваться!

— Да вы фиктивная жена! — взвилась Алёна. — Он даже не спит с вами. Он вас ненавидит! И все об этом знают!

Я сжала кулаки. Похоже, за свой статус мне придётся побороться всерьёз.

— Ты живёшь в княжестве, в котором всё движется по определённым законам, — холодно проговорила я. — А по закону я — супруга твоего господина. И по закону ты должна меня слушаться! Если не будешь поступать по закону, тебя будут судить.

Глаза Алёны расширились. Она отшатнулась и, кажется, впервые испугалась. Ведь по закону она действительно не имела права перечить. Стоит мне только пожаловаться в какие-нибудь инстанции — и у неё могут начаться проблемы.

Наверное, именно об этом она и подумала. Потому что молча отошла, встала у двери и, отвернувшись, уставилась в окно, изо всех сил стараясь показать, что она не сломлена.

Я быстро сложила вещи Игоря Степановича в шкаф, аккуратно закрыла дверцы и выпрямилась.

Что ж... отныне мне придётся плыть против течения ещё стремительнее. Но ничего. Теперь я справлюсь.

Посмотрим, кто из этой своры следующий попробует меня нагнуть.