Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 18. Начало занятий...

Гнетущая тишина действовала на нервы. Хотя, наверное, действовала бы ещё больше, если бы здесь кто-то был. Но я находилась в комнате одна.

Алена ушла на этаж для слуг. А Игорь Степанович, высказав мне в лицо всё, что обо мне думает, схватил камзол и утопал вслед за ней. На душе было гадко до тошноты. Я заперла дверь, брызнула в лицо холодной водой из кувшина и прошептала:

— Хватит. Хватит обращать на это внимание. Он не достоин того, чтобы я думала о нём. Я выберусь из этого брака. Не знаю как, но выберусь. Всё у меня получится!

С этими словами зашла за ширму, налила из того же кувшина воду в миску, кое-как обмылась. Завтра же узнаю, где здесь баня или что-то подобное.

К ночи, переодевшись в ночную рубашку и отказавшись от ужина, я легла спать.

Лежала без сна долгое время. Всё время думала о том, что на долю Виктории в этой жизни выпало немыслимое испытание, которое она так и не смогла пережить.

Значит, я смогу вместо неё.

Моя решимость билась через край, и я наконец-то уснула.

Утром пронзительно прозвенел звонок, напоминающий церковный колокольный звон. Я резко подскочила, оглядываясь и не сразу понимая, где нахожусь. Ах да... Летний дворец князя. Пора вставать.

Рассвет едва-едва начался, и я удивилась такой ранней побудке. Но поспешила одеться и выскочила в коридор.

Кажется, кто-то упоминал, что водные процедуры нужно принимать в специально отведённом месте на каждом этаже: отдельные комнаты для мужчин и женщин. К счастью, я была одной из первых. Несколько раковин были свободны. Я быстро привела себя в порядок, почистила зубы неким аналогом местной зубной пасты — травяным порошком, — набрала два кувшина воды и отнесла в свою комнату.

Правда, по дороге словила несколько презрительных взглядов от других аристократок. Конечно, у большинства из них были служанки. У меня не было никого. Ну и ладно. Я даже горжусь тем, что могу сама себя обслужить, в отличие от этих неумех.

Иногда, чтобы быть в хорошей форме и хорошем настроении, нужно создавать это настроение собственными руками. Постоянно себя подбадривать, бороться с угнетением и верить в лучшее. Именно с такой верой я окончательно привела себя в порядок в комнате.

Затем спустилась вниз в так называемую столовую, где успела схватить чашку чая и пару пирожков. Хорошо быть одной из первых — никакой толкотни. Там же я всё это и съела, после чего ненадолго вышла в сад.

Сад Летнего дворца был прекрасен. Во-первых, он имел невероятные размеры. Во-вторых, был ухожен и тих. Наверное, теперь это моё самое любимое место из всех возможных.

Второй звонок застал меня уже там. Я помнила, что по второму звонку нужно было явиться на общий сбор. Поспешила обойти дворец с другой стороны и обнаружила, что на площади перед ним уже собирается народ.

Один из наших возможных преподавателей — плотный мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами — вышел вперёд и громко заговорил. Вскользь, но уверенно он рассказал, как будут проходить занятия:

— У молодых людей учеба с восьми часов утра до трёх дня. У молодых женщин с восьми до двенадцати — это теоретическая часть. Затем перерыв на три часа. С трёх — практическая часть, если она необходима. Все классы находятся в южном и восточном крыле, ориентироваться помогут таблички и дежурные. Разделение по группам — согласно спискам, вывешенным у входа.

После этого собрание было закончено.

Я взглядом заметила своего мужа. Он стоял неподалёку рядом с какой-то изящной девицей. Причём она откровенно липла к его руке, хихикала, вилась вокруг и улыбалась так, как будто он уже принадлежал ей.

Люди, которые уже успели узнать меня в лицо, начали перешёптываться и ухмыляться, указывая то на Игоря Степановича, то на меня.

Неподалёку я заметила ещё одного мерзкого персонажа — вчерашнего аристократа, который приставал ко мне в столовой. Он посмеивался, переплетя руки на груди, и, глядя на меня с торжеством, будто бы говорил: ты — ничтожество, и твой муж всем это демонстрирует.

Я сжала зубы и принципиально от всех отмахнулась.

Плевать! Просто не буду об этом думать.

Да пошли они все…

***

Аудитория для занятий оказалась просторной, с высокими окнами и выбеленными стенами. Вдоль них стояли простые деревянные скамьи, аккуратные, без излишеств. У передней стены — большая доска, вытертая не до конца, и стол с грубо сколоченным ящиком. На нём — толстая папка, кувшин с водой и чашка.

Преподавательница уже стояла у доски, высокая, с точёной фигурой, в узком тёмно-синем платье, подчёркивающем её бёдра и прямую спину. Её звали Мария Павловна Арнова. Ей было около тридцати — не больше. Волосы, собранные в высокий пучок, строгий взгляд, в котором, казалось, плескалась лёгкая насмешка. Красивая, уверенная, она словно всё уже знала о нас наперед...

— Вы здесь не для того, чтобы красоваться друг перед другом, — отчеканила она, оглядывая нас, как командир новобранцев. — Вы — будущие санитарки. Будущие руки, что будут поддерживать, облегчать боль, иногда — спасать. Забудьте, кем вы были раньше. Начинается новая глава вашей жизни. А кто не выдержит — тот отсеивается. Быстро.

Я скользнула взглядом по рядам. Нас было около сорока — девушки разных возрастов, в одинаковых серых платьях. Кто-то слушал внимательно, кто-то зевал исподтишка. Мой взгляд наткнулся на рыжую — ту самую наглую девку, которая уже не раз угрожала мне. Она сидела неподалеку и смотрела на меня, как всегда, с нахальным прищуром и полуулыбкой, будто всеми силами пыталась показать, кто из нас слабое звено.

Мария Павловна продолжала говорить. О правилах гигиены, о важности точности и дисциплины. Я попыталась сосредоточиться, но понимала, что не слышу ничего нового. Более того, местные познания явно уступали моим, земным. Дело в том, что еще в своем мире по настоянию матери я пошла на курсы оказания первой помощи и массажа. Она очень хотела, чтобы я стала медиком, хотя бы по касательной. Я не спорила. Дома мне хотелось тишины и одобрения. Курсы я прошла, выслушала и… не забыла. Почти.