Брак ради мести. (не) Растоптанная жена

Глава 20. Нападение и зрелище...

На следующий день начались занятия. Мы работали в лаборатории: разводили дезинфицирующий раствор — спирт с какими-то добавками. Пах он резко и противно, но на вид казался эффективным…

Я стояла у своего столика, сосредоточенная на измерениях доз, когда вдруг кто-то толкнул меня в спину. Я не успела даже вскрикнуть — просто полетела вперёд. Колбы и склянки с грохотом разбились, и я рухнула рядом с ними. Осколки впились в ладони, а жидкость попала на щёку. Кожу обожгло.

Я зажмурилась — не столько от боли, сколько от страха ослепнуть.

— Господи, вы в порядке, Виктория? — преподавательница Аделина Кокорина тут же подбежала ко мне, помогая подняться.

Лицо я вытерла рукавом. Кожу жгло. Но хуже были ладони — стекло глубоко вошло под кожу, а с ран капала кровь.

— Идите на второй этаж, - взволнованно бросила преподавательница, - там теперь дежурит медицинская группа. Быстрее!

Я кивнула, не споря. По полу тянулся тонкий алый след — мой маршрут был слишком очевиден.

Перед уходом я на секунду обернулась. В аудитории было тихо. Никто не смеялся. Разве что рыжая — Арина — выглядела чересчур довольной. Понятно. Это была она или кто-то из её прислужниц. Я недооценила её.

Наивно было думать, что она не посмеет действовать в открытую. Ошиблась. Больше так рисковать нельзя.

Сжав зубы, я вышла в коридор. Каждая капля крови на полу казалась напоминанием: я здесь чужая. И мне придётся стать опасной, чтобы выжить.

Боль пульсировала в ладонях, кровь сочилась из рассеченной кожи, а осколки стекла отчаянно жгли. Я не позволяла себе ни стонов, ни проклятий.

На втором этаже буквально сегодня была открыта настоящая больница. Бои вдоль всей границы были уже нешуточными, поэтому сюда было решено привозить раненых дворян. У нас будет настоящая кровавая практика.

…На посту медсестер одна из женщин ахнула, увидев мои окровавленные руки.

– Сюда, быстро, – сказала она и проворно повела меня в ближайший кабинет.

По говору я сразу поняла — простолюдинка. Но работала она уверенно, четко, как очень опытная.

Вытащила осколки, тщательно промыла каждую рану, обработала антисептиком, наложила повязки. После этого смазала мне щеку какой-то сильно пахнущей мазью.

Пару раз пыталась выспросить, как я так умудрилась так пораниться — но я молчала, не желая обсуждать это ни с кем.

Когда всё было закончено, я просто поблагодарила её и вышла.

Уже почти свернув к лестнице, краем глаза заметила, как навстречу мне молодой человек в медицинской форме катит инвалидную коляску. В кресле сидела девушка.

Я непроизвольно замерла. Значит, и коляски здесь уже придумали.

Интересно...

Но мое внимание приковал взгляд незнакомки — отрешённый, будто она не здесь.

Худая, бледная, с поджатыми руками на коленях… Похоже, она серьезно больна…

Сердце сжалось. Мне стало стыдно за свои жалобы.

У меня… всё ещё терпимо. Живое тело, работающие ноги. Я могу бороться.

Эта мысль придала сил. Я решительно поднялась на третий этаж и вернулась в класс.

Учительница молча подвинула стул и усадила меня рядом с собой. Я опустилась, чувствуя жжение в ладонях.

Мой взгляд невольно скользнул в сторону рыжей.

Она тут же поймала мой взгляд и издевательски ухмыльнулась.

– Это только начало, – беззвучно произнесли её губы.

Я поняла всё без слов. Да, это была она.

Что ж… Похоже, мне придётся действовать.

***

В перерыве ко мне подошли сочувствующие: оказывается многие видели, что толкнула меня именно рыжая. Звали ее Арина Беспалая, дочь графа Беспалого, известного своим богатством. Что ж, дочь свою этот граф избаловал знатно. Тем больнее ей будет падать…

Во двор нас вывели без предупреждения уже на следующем же занятии. Мы прошли мимо аллей, где уже начинал расцветать жасмин, и направились к парку позади летнего княжеского дворца. Там, среди ухоженных газонов и изящных беседок, располагались тренировочные площадки — широкие, обнесённые бордюрами и выложенные специальным покрытием для поединков.

Уже были слышны лязг металла и выкрики команд. Когда мы подошли ближе, все девицы в группе оживились. Зашептались, захихикали, начали трогать свои волосы и поправлять складки на платьях. Одни выискивали мужей, другие — потенциальных женихов, а кто-то просто с вожделением наблюдал за мускулистыми молодыми людьми, из которых некоторые даже оголились до пояса, потому что вспотели.

Я же никого не искала. Просто посмотрела в сторону — и тут же наткнулась взглядом на него.

Игорь Степанович.

Он двигался красиво и изящно, как танцор, будто бы не сражался, а парил. Каждый шаг, каждый разворот был отточен и красив. Его противник задыхался, а он оставался собранным, с ледяным спокойствием в глазах и опасной улыбкой на губах. Было в нём что-то пугающе привлекательное — мощь, холод и неоспоримая грация.

Я почувствовала на себе взгляды. Резкие, колючие. Обернулась — и точно. Несколько девиц смотрели на меня с откровенной завистью. Мол, как мне повезло…

Я скривилась. Знали бы они! Повезло? Сомнительное счастье.

А вот Арина смотрела иначе. В её взгляде не было ни зависти, ни обиды. Там кипела ненависть. Глухая и яростная.

Что, дорогуша, хотела этого придурка в мужья? Вот и забирала бы с потрохами!

Поединки внезапно прекратились. Один из инструкторов дунул в свисток, и мужчины начали отступать, стряхивая пот с лбов и протирая клинки. По идее, нас, девушек, должны были сразу проводить дальше, на следующее занятие — но преподавательница, увлечённо о чём-то беседуя с другим наставником, отвернулась и отвлеклась.

Этого мгновения хватило.

Молодые люди, воспользовавшись ситуацией, оживились, словно с цепи сорвались, и хлынули к нам, к своим возлюбленным. Послышались радостные голоса, восторженные восклицания, кто-то даже бросился в объятия, будто не виделись друг с другом с утра.

Я отошла в сторону, совершенно уверенная, что меня это не коснётся.