Брак с чудовищем, или Хозяйка хлебной лавки

Глава 24

― Мильтон, ― закричала свекровь и, склонившись надо мной, прошептала, явно не для того, чтобы я услышала. ― И правда, слабая, может быть, ошибся Эдуард и она не сможет родить ему наследника. Говорила я ему, выбирай из своих, так не послушал мать, сделал всё по-своему, теперь вот мучается.

Я делаю вид, что потеряла сознание. Так, оно и было, только я всё слышала хорошо, но вот увидеть или ответить не могла.

Боги сжалились надо мной!

― Бонни, бегом за доктором, ― приказала она. ― Мильтон, неси госпожу в её комнату.

― Так, я же не смогу дотащить её, ― возмущённо произносит дворецкий. ― Позову кучера, он донесёт.

― Делай, что хочешь, только быстрее.

Через несколько минут меня подняли на сильные руки и я сжалась. Не выношу, когда до меня дотрагиваются мужчины. Цепенею вся и накрывает волна паники. Эдуард хорошо постарался, чтобы вбить мою голову, кого надо бояться.

Доктор появился очень быстро. Осматривая меня, только цокал языком.

― Как же вы допустили такое? ― спросил он. ― Я же строго настрого запретил госпоже Алисии нервничать.

Свекровь что-то начала говорить о слабых женщинах, и я перестала слушать. Пока есть возможность, нужно поспать.

― Вообще, с ней не разговаривайте, если не можете сдержаться, ― шипел доктор.

Живот скрутила острая боль. Я закричала, схватившись за низ живота. Почувствовала, что подо мной стало мокро.

― Что случилось? ― в один голос прокричали доктор и свекровь.

― Очень больно и мокро, ― простонала я, открыв глаза.

Откинув одеяло, доктор застыл. Свекровь вскрикнула, закрыв рот рукой.

― О чём я и предупреждал, ― зарычал доктор. ― Выкидыш. Я же говорил, что маленький срок и легко потерять ребёнка.

Он развёл какой-то зеленоватый порошок в стакане воды и протянул мне. Я без опаски выпила.

― Сначала надо, чтобы организм избавился самостоятельно от плода, ― произнёс доктор. ― А затем остановим кровотечение.

― Вы же говорили, что она не тяжёлая, ― набросилась на доктора с упрёками свекровь.

― Я говорил, что сказать точно нельзя, срок ещё слишком маленький, и просил беречь девушку, как хрупкий сосуд, ― взвился доктор. ― Вы довели невестку до нервного срыва, из-за которого она потеряла ребёнка, а теперь ищите виноватых.

Свекровь, бросив на него злой взгляд, вышла из комнаты.

― Вот и чудненько, ― проворковал доктор. ― Ты пила те таблетки, которые я тебе дал?

Я кивнула.

― Где они?

Показала на прикроватный столик. Доктор подошёл и забрал их, положив другие.

― Не нужен тебе ребёнок от этого чудовища, ― прошептал он. ― Прости меня, если сможешь.

Он быстро вышел. А я беззвучно заплакала от того, что вместо горечи потери испытала облегчение. Облегчение от потери ребёнка. Да я ещё больший монстр, чем Эдуард и его матушка.

Внизу доктор давал наставления свекрови и Бонни. А я тихо радовалась, что доктор запретил мне вставать в ближайшие дни.

Признаюсь, что я не надеялась, что предписания доктора свекровь выполнит. Но ошибалась. Свекровь больше не появлялась у меня в комнате. Все эти дни до кануна Щедрин я только ела и спала. Ближе к появлению Эдуарда стала выходить из комнаты и гулять в саду, где он меня и застал.

― Матушка мне сказала, что произошло, ― зло зашипел он мне в лицо. ― Ты бесполезная кукла.

― Я не виновата, ― опустив голову, прошептала я.

Свекруха извратила слова доктора, убедив Эдуарда, что это я виновата в том, что он потерял ребёнка.

― Мы с тобой позже поговорим, ― шипел он мне в лицо. ― Ты ни на что не годна. Придётся брать себе другую жену.

Мне стало нехорошо, звучало это как-то зловеще. Я не верила тому, что он сказал. Эдуард по какой-то причине одержим мной и никогда не бросит. Так, он мне говорил, что только смерть разлучит нас.

― Ты со мной разведёшься? ― в голосе невольно зазвучала надежда, и я опустила глаза, чтобы Эдуард не увидел в них счастливого блеска.

― Ты забыла, что я не верю в разводы, ― зло сказал он, нависая надо мной.

Да, точно, так он всегда говорил.

― Хватит разгуливать, иди к себе, одевайся, ― приказал он. ― Скоро первые гости появятся.

Я кивнула и поспешила к себе. Платья, которые мне вернули, Бонни привела в порядок. К счастью, самое ненавистное болотного цвета не нашлось. Туда ему и дорога.

Я надела своё любимое голубое платье. Бонни подняла мне волосы наверх, уложив их короной. Дни без Эдуарда пошли мне на пользу, глаза снова сияли. Вот только надолго ли.

― Ты скоро? ― без стука в комнату вошёл Эдуард и нахмурился.

― Для кого ты так вырядилась? ― в его глазах появилось пламя безумной ревности.

― Для тебя, ― не растерялась я. ― Тебя так долго не было, что я уже соскучилась.