Брак с чудовищем, или Хозяйка хлебной лавки

Глава 25

Я слышала всё, что происходит в комнате, но ни дышать, ни двигаться не могла.

― Не кажется, что вы перестаралась в воспитании жены? ― Сурово спросил чей-то голос. Видимо, он имел должность повыше Эдуарда, раз посмел ему сделать замечание.

― Это моё дело, ― отрезал Эдуард, и его горячие пальцы тронули когда-то пульсирующую жилку на моей шее.

― Что ты наделал, сынок? ― Устало произнесла свекровь.

Эдуард подхватил меня на руки и понёс. Я ничего не чувствую, даже омерзения. Какое прекрасное состояние.

― Ты не умерла? ― шептал он. ― Не умерла?

Ответить я не могла. Обжигающие капли падали мне на кожу. Не может быть! Он плачет! Ускользнула от него девочка для битья.

― Скажи же! ― Он тряс меня как куклу, но я ничего не чувствовала.

Я ликовала. Если бы могла, то пустилась в безумный пляс. Я свободна. Эдуард поверил в мою смерть.

Для меня такой поворот тоже был полной неожиданностью. Но это был единственно верный шаг. Мёртвую Эдуард искать не станет. Он смирится с моей смертью, а я заживу своей жизнью. Счастливой. Без него. Не верится даже.

Я могу радоваться, и Эдуард ничего не заметит.

Он осторожно положил моё тело на кровать.

Эдуард Лобо, барон Райвонсо

Я не мог это принять. Алисия не дышит. Не может этого быть. Не может! Я отказывался в это верить.

Накатила волна гнева на неё за то, что посмела меня бросить, и я швырнул об стену стул. Он разлетелся на куски, но легче не стало.

Внутри меня бушевала буря эмоций: горечь, гнев, бесконечная печаль, тоска.

Взгляд скользил по знакомым предметам: любимая книга лежала на столе, а чашка с напитком, который она пила перед приёмом, так и осталась стоять. Каждый уголок напоминал о ней, о её смехе, о том, как она могла одним движением руки наполнить дом светом и теплом. Теперь же всё это казалось лишь эхо, призраком в ушедшем времени.

Отчаяние больно сжимало меня в своих стальных объятиях, что я не мог сделать вдоха.

Я упал на колени и разрыдался. Но облегчения не наступало.

Мне уже не хватает её.

Она лежала такая тонкая, хрупкая, бледная, и я не мог смириться с тем, что она ушла от меня.

— Ужасная трагедия для тебя, мой мальчик, для всех нас— сказала она, мать, успокаивая меня. Я не заметил, как она вошла. — Тебе надо поспать, пойдём.

Мать попыталась вывести меня из комнаты, где лежит Алисия, но я вырвался. Она, пожав плечами, вышла, бросив укоризненный взгляд на остывшее тело.

Внизу раздавались голоса гостей, ставших свидетелями смерти моей жены. Чтоб они провалились! Ненавижу их. Всех ненавижу. Они живут, а Алисия нет.

Лёг рядом с женой, но сон не шёл. Меня преследовал запах Алисии, воспоминания о ней. Я долго сидел на краю кровати, держа в руках её руку, словно на краю пропасти. Тишина звенела громче любых слов. Пустота, оставшаяся после её ухода, казалась плотной и ощутимой, как тяжёлое покрывало, накрывшее моё сердце.

Слёзы текли по моему лицу, я не стыдился их.

Пытался вспомнить Алисии лицо в моменты счастья, но память услужливо подсовывала воспоминания, которые причиняли боль.

Вспоминал, как ударил Алисию и она упала, разбив голову. Капли крови стекали с её головы, лишь распаляя меня. Я тогда ударил её изо всей силы, а теперь уже и не мог вспомнить, за что.

Закрыл лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы.

— Мальчик мой, — в комнату вновь вошла мать. — Пришёл гробовщик, надо измерить Алисию.

Жуткие слова ножом резали меня.

Мать взяла меня за руку и отвела в сторону, усадив в кресло.

— Можете приступать, — пригласила она кого-то.

Я же вспоминал лицо Алисии, когда только её увидел. Случайная встреча на улице перевернула мою жизнь. Она стала моим наваждением, моей отрадой, моей пыткой. Я таскал ей цветы, как влюблённый мальчишка. И до сих пор люблю её болезненной любовью, которая уничтожает меня изнутри, подтачивает ревностью.

Алисия была слишком красива, чтобы на неё не обращали внимание мужчины, и это сводило меня с ума. Я запер её в доме, но ревность день за днём сжирала мою любовь.

А любовь превратилась в одержимость. Я не хочу без неё жить.

И не могу отдать её даже смерти.

Ударил кулаком по деревянному подлокотнику кресла. Боль немного отрезвила меня. Всё было тоже, кроме моей жизни.

Я стал прислушиваться к тому, что творит моя мать.

Добралась стервятница до моего дома, протянула свои загребущие ручонки к моей жене. Знаю, что ненавидела Алисию за то, что женился без её благословения. А теперь радуется её смерти.

Это её ненависть убила Алисию.

— Покойницу оставите в доме? Могу забрать её к себе в бюро, — скрипучим, как несмазанная дверь голосом проговорил высокий худой мужчина в тёмной одежде.