Брак с сюрпризом, или Любовь под маской

Глава 4. Разрушенное наследие

Рик

Фиалки. Всюду фиалки…

Этот запах преследует меня весь день. Куда бы ни пошел, что бы ни делал, аромат фиалок не дает мне покоя. Так пахнет Виолетта — это я понял еще в нашу с ней последнюю встречу.

А теперь мне кажется, что так же пахнет моя жена…

Я стоял рядом с ней у алтаря и вместо запаха роз, которые она держала в руках, чувствовал аромат фиалок. Даже благоухание всех растений часовни и тошнотворная мешанина резких запахов духов гостей не смогли перебить этот пьянящий аромат. Позже за столом навязчивый запах чуть отошел в сторону, и мне удалось даже ненадолго забыть о нем. Я думал, что во всем виноват тот образ прекрасной танцовщицы, что со вчерашнего дня не выходил из головы. Но стоило нам с Викторией уединиться в спальне, как невероятно сочный, душистый и сладкий аромат фиалки буквально затопил комнату, едва не сбив меня с ног.

Почему-то мне казалось это до ужаса неправильным.

Неправильно касаться серебристого шелка волос моей супруги и видеть сиреневые кудри Виолетты. Неправильно вдыхать запах жены и чувствовать головокружительный аромат фиалок. Неправильно смотреть на взволнованное лицо Виктории и видеть перед собой загадочную танцовщицу, улыбающуюся мне так открыто и тепло…

Это какое-то наваждение! Неужели я схожу с ума?

Уходя из комнаты, Виктория оставила брошенную на пол фату. Я не стал даже приближаться к ней, опасаясь вновь ощутить этот дурман. А ведь на самом деле запах потрясающий, притягательный и чарующий. Почему же он на меня так действует? Может, попросить жену сменить духи?

Решил, что мне необходимо срочно развеяться и переместился на гоночную аэротрассу Вильденберга. А точнее неподалеку от стойл, где содержались грифоны всех участников гонок.

В наше отсутствие за ними хорошо ухаживали, поэтому волноваться за состояние животных не приходилось. И тем не менее, все во мне противилось тому, чтобы держать Руту здесь. Но другого выхода не было — не тащить же ее в столичный особняк!

Она была моим лучшим другом с самого рождения. В Доме Грифона существует традиция: в колыбель новорожденного малыша на некоторое время подкладывают детеныша грифона, родившегося в тот же день и тот же час, что и ребенок, чтобы запечатлеть их связь и скрепить прочными узами.

Каким-то непостижимым образом на каждого новорожденного Эдельгаста всегда находился свой новорожденный грифон. Магические существа, что и говорить! Впоследствии ребенок и детеныш грифона вместе росли: привыкали друг к другу, учились взаимопомощи и пониманию и, наконец, становились неразлучны, единым целым. Так возникали крепкие узы, нерушимые даже смертью.

Именно поэтому нам запрещено участвовать в гонках наравне с другими участниками. Это будет попросту нечестно! Какой бы прочной ни была связь между наездником и грифоном, последний всегда будет чувствовать превосходство Эдельгаста над своим седоком, если тот вдруг окажется поблизости. Даже сейчас, стоя перед чужими спящими грифонами, я ощущал их готовность в любой момент очнуться ото сна и повиноваться моей воле.

Но сейчас меня не интересовали другие грифоны, только моя Рута.

Чаще всего самцы грифонов имеют многоцветную окраску: орлиная голова существ, как правило, покрыта белыми перьями, крылья и передняя половина туловища — черными, а нижняя и задняя часть — желтовато-бежевой шерстью.

У самок же окрас однотонный: черный, коричневый или серый, как у Руты. В редких случаях рождаются полностью белые от клюва до кончика хвоста грифоны, но мне такие пока не встречались. Говорят, они приносят удачу своему хозяину.

Почувствовав мое приближение, Рута приветственно заклекотала и заворочалась.

— Я тоже рад тебя видеть, моя дорогая! — улыбнулся я и потрепал ее клюв.

Она ответила мне ласковым взглядом.

— Только не говори, что в свою первую брачную ночь предпочитаешь общество грифона молодой жене! — раздался вдруг удивленный голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел спешащего в мою сторону Дэна.

— Лучше проваливай скорее, — продолжил он, — и я, так и быть, сделаю вид, что не заметил тебя здесь. И никому не скажу, что лорд Эдельгаст извращенец!

— Серьезная угроза! — деланно испугался я.

— О, да-а! — Дэн сделал зверское лицо, вид которого ничего, кроме смеха не вызывал. — И, если сделаешь, как я сказал, все будут в выигрыше: твоя дорогая репутация останется незапятнанной, твоя дорогая женушка будет довольна, что ты никуда не потерялся и не бросил ее одну в темной комнате, твоя дорогая птаха сможет спокойно поспать, а твой дорогой друг… — он вдруг глубоко задумался.

— А мой дорогой друг? — подтолкнул я его.

Дэн широко улыбнулся и закончил:

— А твоему дорогому другу не придется мучиться с твоей дорогой птахой после твоего очередного ухода и краснеть за тебя перед твоей дорогой женушкой, когда ты нас познакомишь!

— А с чего ты взял, что я вас познакомлю? — удивился я. Уж этого я делать точно не собирался. Ожидать, что Дэн не сболтнет Виктории чего-нибудь лишнего, в особенности о моей второй жизни, крайне глупо.

Брови Дэна возмущенно поползли вверх и скрылись под козырьком кепки.

— Так ты еще и отказываешься знакомить своего дорогого друга со своей дорогой…

— Хватит этих «дорогих»! — осадил я его.

Дэн тут же прекратил кривляться и шумно выдохнул.

— Рик, что-то случилось? — взволнованно поинтересовался он. — Тебе не понравилась жена? Или ты ей не понравился? Она тебя отвергла? Не вынесла твоих домогательств? Забилась в угол в истерике, и ты побоялся испачкаться в соплях?

Я изумленно застыл, не зная, что ответить. Этот тип вечно сбивал меня с толку своими странными предположениями. Да и по сути, ни одно из них неверно.

Мне понравилась Виктория — или, скорее, могла бы понравиться, если бы не ее холодность и черствость, на корню пресекающие желание проявить к ней малейший интерес. Да и я ей, кажется, симпатичен, но она меня сторонится и игнорирует. А ведь если бы не Виолетта, прочно засевшая в моих мыслях, я бы определенно попытался растопить лед моей дорогой… — тьфу ты! вот прицепилось проклятое слово! — жены и завязать хотя бы подобие супружеских отношений. Но кое-что он все же угадал…