Брак с тьмой

Глава 1. Замуж за Ската

Ника

— Берёшь ли ты, Ника Голубева, Алексея Николаевича Скатова в мужья, чтобы жить вместе в горе и радости, любить его, чтить, утешать и поддерживать в болезни и здравии, пока вы оба будете живы?

— Я... я...

Если вы когда-нибудь оказывались на сцене с микрофоном, осознавая, что забыли весь текст, то вам знакомо это чувство. Холодный пот прошибает, ноги становятся ватными, а паника накатывает такой волной, будто потолок вот-вот рухнет. Только в моём случае потолок — это старинный купол московской церкви, который действительно поскрипывает, словно не выдерживая лицемерия происходящего.

Я собираюсь сказать «нет». Абсолютно уверена, что произнесу это слово. Или хотя бы попрошу минутку, чтобы глотнуть воды и переосмыслить всю свою жизнь. Но слова так и не срываются с губ.

Где-то рядом — дыхание отца. Не буквально, конечно. Он стоит позади в своём чёрном костюме, с лицом прокурора, готовящего смертный приговор. Но его власть ощущается каждой клеточкой тела. Она проникает под кожу, пульсирует в венах. Внутренний голос шепчет: «Не позорь семью. Ты знаешь, кому обязана поступлением в медицинский вуз, так что молчи».

Моё «да» вырывается хриплым кашлем.

— Д-да, — произношу, не узнавая собственный голос.

Избегаю смотреть в глаза и священнику, и отцу, и уж тем более Алексею Скатову, известному в определённых кругах как Скат. Потому что скользит сквозь законы, избавляется от любой слежки, проникает в закрытые системы, подбирается к людям незаметно, как лужа к ботинкам во время дождя. О нём говорят шёпотом, с ним не заключают сделки. Ему отдают все, что имеют: женщин, активы, даже врагов, чтобы остаться в живых.

И вот я — Ника, младшая дочь бывшего судьи, девушка, которая ещё месяц назад практиковалась в вскрытии селезёнки на анатомическом столе, — выхожу замуж за этого информационного призрака, которого боится даже моя мачеха. А она, между прочим, без страха готовит борщ в халате с леопардовым принтом.

Скат стоит рядом. Высокий, как столб сотовой связи. Плечи как у профессионального бойца, руки как у человека, способного одним движением справиться с быком, если тот косо посмотрит. Поднимаю глаза выше, чтобы посмотреть в глаза, но замираю. Его лицо словно собрано из шрамов, как пазл, который никто не потрудился закончить.

Удивительно, но я ожидала увидеть уродство, демоническую внешность, монстра из кошмаров. Но он оказался вполне красив. Не классической красотой, не как с обложки глянцевого журнала, а как таинственный незнакомец с готической картины. У него глаза цвета льда, но в них нет холода. В этот момент я понимаю, что он смотрит на меня нахмурив брови, и застукал во время откровенного осмотра его внешности. Начинаю дрожать сильнее, колени подгибаются, но мужской голос вырывает меня из мыслей.

— Берёшь ли ты, Алексей Николаевич Скатов, Нику Голубеву в жёны... — говорит мужчина, но я уже не слышу продолжения.

Потому что Алексей пристально смотрит прямо в мои глаза и произносит единственное слово:

— Да.

Его голос низкий, как утренняя радиопередача на хриплой частоте. В нём нет ни угрозы, ни притворства. Только стальная уверенность: «да», и точка. Это не клятва, а приговор судьбы.

А я... Господи, что со мной происходит?

Руки дрожат от какого-то гормонального взрыва. От человека, который теоретически может стереть тебя в порошок, но говорит так, будто готов защищать в любой буре. Это ужасно, недальновидно — влюбляться в человека, который, возможно, устраняет свидетелей без следа, и к тому же с первого взгляда и слова.

— Теперь вы можете поцеловаться, — произносит мужчина.

В зале мёртвая тишина, ни аплодисментов, ни вздохов облегчения, ни хихиканья. Только тяжёлое дыхание, кто-то закашлялся. Я услышала щелчок — возможно, один из охранников передернул затвор, или это просто хрустнули позвонки у какой-нибудь тёти от неловкости момента.

Алексей медленно наклоняется. Его лицо приближается, и во мне борются два желания: убежать или броситься навстречу. Не знаю, какое из них сильнее. Он аккуратно, почти благоговейно касается губами моей щеки, а потом шепчет на ушко, вызывая дрожь вдоль позвоночника:

— Никогда не бойся меня, жена.

Не знаю, что пугает меня больше — это обещание или то, как отчаянно хочу ему поверить. Он слегка целует меня в щеку и отстраняется. Его лицо снова становится неподвижным, как у статуи. Но мне уже безразлично, что скажут люди в зале, мой отец или вся страна, если это попадет в прессу.

В этот момент я осознала две вещи. Во-первых, моя жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». А во-вторых — я вышла замуж не за чудовище.

Теперь я жена человека, которого боюсь меньше всех остальных. Именно это пугает меня больше всего на свете.

___

Дорогие читатели! Спасибо, что выбрали эту мини-книгу. Добавьте ее в свою библиотеку и нажмите «мне нравится». Подписывайтесь на страничку автора, чтобы не пропустить продолжение этой захватывающей истории! Ваша поддержка всегда очень важна для меня!