Брак в наказание

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Лера

Я открыла глаза, щурясь от солнца, льющегося через балконные двери. Приподнялась, осматривая гостевую комнату. Сине-белые тона, белая мебель — кто-то постарался с уютом.

Потеря квартиры не ранила. Это было лишь место, где я билась над долгом брата. Но без дома я чувствовала себя потерянной, не зная, куда идти.

Вчера в больнице, когда Алла Михайловна не ответила, я поняла: звонить некому. Три года на двух работах лишили меня друзей. Звонить Косте не хотела, но знала — он поможет. Удивило, что он привез меня к себе. В лучшем случае ждала денег на гостиницу.

Надо планировать. Связаться с Аллой Михайловной, найти ночлег. Я набрала ее, но телефон был выключен. Приняла душ, надела одежду Кости и вышла. В доме тишина. На стойке — записка его крупным почерком: «Пошел на пробежку».

Я переложила одежду в сушилку и осмотрела кухню. Выглядела лучше, но диван разорван, картины прислонены к стене.

Сигнал домофона. Костя вошел, тяжело дыша. Не говоря ни слова, он прошел на кухню и наполнил стакан водой, прежде чем осушить его. Я воспользовалась этим моментом, чтобы оценить ширину его плеч и крепкие мышцы под футболкой.

— Спасибо за вчерашнюю ночь.

Он пожал плечами.

Я попробовала снова.

— Пытаюсь дозвониться Алле Михайловне. К вечеру уйду, не буду мешать.

Он поставил стакан.

— Тебе лучше остаться здесь, раз уж мы собираемся пожениться.

Я моргнула. Не самое теплое предложение. Я не была готова жить здесь.

— Я собираюсь принять душ. Потом нам нужно будет купить тебе одежду.

У меня ни копейки. Ему придется платить. Лучше дождаться Аллу, может, она одолжит.

— Не обязательно.

Его взгляд скользнул по моим босым ногам.

— Тебе нужна одежда.

Он прав. Даже зубной щетки нет.

— Я верну, — пообещала я.

Он равнодушно сунул стакан в раковину.

— Пятнадцать минут, и едем.

***

На мне были его штаны, майка, толстовка и огромные шлепанцы, нелепо болтавшиеся на ногах. Я молчала, пока он парковался у торгового центра.

Его шаги были слишком широкими, он не замедлялся, так что я плелась сзади, а он останавливался, оглядываясь.

В другой день я бы съязвила, но не сегодня. Я чувствовала себя уязвимой, зависящей от него. Он готов был тратить деньги на меня.

План: купить две пары брюк и две рубашки для офиса и бара, стирать по очереди, пока не заплатят. Потом я куплю себе еще одежды.

Костя схватил меня за руку и затащил в магазин, где цены кусались. Я растерялась, прошлась по рядам, любуясь вещами, и нашла его с продавщицей.

— Обожаю хоккей, — щебетала она, сияя улыбкой.

Я почувствовала себя лишней. Развернулась в его шлепанцах и пошла к выходу. Нужен был бюджетный магазин.

— Маленькая Алла, — он догнал. — Куда?

— Это не по карману.

— Бери что хочешь. Я плачу.

Еще хуже.

— Надо в место подешевле.

Он оглянулся.

— Не могли бы помочь?

Женщина подскочила.

— Конечно!

— Нужна примерочная и одежда для нее.

Она кивнула.

— Сюда.

В примерочной она засыпала вопросами о размерах и стиле.

— Наряд для офиса, — объяснила я.

Она втолкнула меня внутрь.

Вскоре вернулась с охапкой одежды.

— Позовите, если нужен другой размер или цвет.

Я смотрела на ценники, теряя дар речи.

Она постучала. Я надела брюки и мягкий свитер.

Она ворвалась, оценивая.

— Идеально! Цвет свитера подходит к вашей коже.

Она вытащила меня к трехстороннему зеркалу. Я выглядела изысканнее, дороже.

— Что думаете?

— Нравится, — выдохнула я, мечтая купить.

Она засияла, толкнув обратно.

— Это «да».

Через двадцать минут стопка «да» росла пугающе. Женщина знала моду. Она собрала рабочий гардероб, комбинируя вещи. Брюки, свитера, блузки, платья — все подчеркивало талию, бедра, грудь. Если я приду на работу в этой одежде, у Аллы Михайловны случится приступ ликования.

Решила взять один наряд, остальное — в рассрочку.

Выйдя, увидела, как она пакует одежду. Костя стоял у кассы с кошельком.

Нет. Я не могла позволить ему купить все. Это безумно дорого, я месяцами буду отрабатывать.

Я тронула его предплечье.

— Костя.

Он прочел мое лицо.

— Тебе нужна одежда.

— Не эта.

Он протянул черную карту.

— Нужна.

Костя тащил меня по магазинам. Протесты не помогали. Пока продавцы одевали меня, он исчезал с сумками и возвращался, чтобы оплатить.

Он купил повседневное, джинсы, нарядное, туфли, ботинки — на все случаи. Мысленный подсчет его трат вызывал панику.

— Пора, — взмолилась я. — У меня столько одежды, что не знаю, куда девать.

— Еще одна остановка.

Он затащил меня в элитный магазин белья.

Мне нужно белье, но цены пугали. Бюстгальтеры — от десяти тысяч. Лицо горело, когда он втолкнул меня внутрь. К облегчению, он исчез. Продавщицы подобрали бюстгальтер и принесли поток вещей, от которых хотелось плакать. Я носила старые спортивные лифчики и простые трусы. Это белье делало меня сексуальной, женственной.

***

Машина была завалена сумками.

Я чуть не впала в истерику, осознав объем покупок. Лицо пылало от мысли о потраченных им деньгах.

— Прости. Надо вернуть часть.

Он завел мотор, не встревожившись.

— Тебе нужна одежда.

— Не столько!

Он глянул.

— Ты будешь моей женой год. Надо выглядеть соответственно.

Фальшивой женой. Я смотрела в лобовое стекло, ничего не видя. После той ночи в баре мы мало говорили. Пора обсудить брак, понять его ожидания.

— Поговорим?

Он доехал до светофора и взглянул.