Брак в наказание

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лера

Костя подвез меня на работу по пути на тренировку. Надо разобраться с машиной, но денег на дубликат ключей нет. Планировала попросить у Аллы Михайловны аванс, чтобы ездить на метро, а не зависеть от Кости.

Он припарковался у офиса.

— Спасибо, что подвез. Буду ездить на метро.

— Что с машиной?

— Со временем сделаю ключи.

Он нахмурился.

— У тебя нет денег.

— Есть, но без доступа, пока не получу новую карту.

Он вытащил кошелек, протянул пачку купюр.

— Вот.

— Не надо.

Он взял мою руку, вложил деньги, сжал пальцы.

— Тебе нужны деньги на такси до игры.

— Хотела попросить аванс у Аллы Михайловны.

Его лицо потемнело.

— Я твой муж. Не проси денег у других.

«Я твой муж» звучало странно.

— Спасибо, — пробормотала я, ненавидя неравенство.

Он посмотрел в лобовое стекло.

— Не обсуждали вечер.

— Алла Михайловна сказала, пойдет со мной на игру.

— После игры они планируют что-то для нас.

Я глянула на руки. Боялась вечера.

— Знаю.

Он посмотрел.

— Алла сказала, мы как чужие.

Мы и есть чужие.

— Мы не знаем друг друга.

Он барабанил по рулю.

— Сегодня что-то будет, и мне нужно, чтобы ты плыла по течению.

Еще загадочнее.

— Что имеешь в виду?

Он отвел взгляд.

— Просто… не сопротивляйся. Можешь доверять?

Был выбор?

— Мм, хорошо.

Он кивнул.

— Спасибо, что делаешь это.

Костя спас меня после пожара, купил одежду, приютил, кормил, теперь совал деньги. Не он должен благодарить.

— Мы помогаем друг другу.

Сказать было нечего. Я собрала сумки.

— Спасибо, что подвез. Удачи в игре.

Его улыбка, первая за дни, сделала его красивейшим мужчиной.

— Спасибо.

***

— Хватит ерзать, — приказала Алла Михайловна.

Я не могла. Игра вот-вот начнется, и я нервничала. Последний раз была на игре два года назад, ничего не помнила. Теперь я жена Кости, и впереди вечеринка.

— Не могу, — я посмотрела на черные брюки, каблуки, блузу. — Как наряд?

Она окинула взглядом.

— У Кости есть вкус. Идеальный выбор для вечеринки.

Хоть с этим справилась.

Она наклонилась.

— Каково быть замужем?

Я бросила мрачный взгляд.

— Ничего особенного. Платоническое соседство, помните?

Свет погас, толпа взревела. Музыка оглушила стадион.

— Какой номер у Кости? — крикнула я Алле Михайловне.

Она покачала головой.

— Худшая жена хоккеиста.

— Знаете, я не люблю хоккей.

— Номер 22.

Через дым «Тигры» выбежали на лед, кружа, как титаны перед битвой.

Я узнала Костю, несмотря на шлемы и свет. В жизни он огромен. На льду, в экипировке, — воин.

Я затаила дыхание, глядя, как он мчится у ворот. Подхватил шайбу, жонглировал, затем ударил по воротам. Костя вне льда привлекателен. На льду, под крики тысяч фанатов, — невероятен.

Алла Михайловна наклонилась.

— Как теперь относишься к платоническому соседу?

Я не могла говорить. Впервые поняла фанаток. Не игра, не победа — чистая мужественность игроков.

— Болельщицы умнее, чем думала.

Она рассмеялась, обняв за плечи.

— И ты замужем за одним из бессмертных.

Я была ошеломлена. Чувство не уходило.

Почему я решила, что не люблю хоккей? В игре была дикость. Игроки мирового класса мчались, вдавливая друг друга в борта с силой, сотрясающей стекло.

Я ощущала товарищество команды, хотелось быть частью. Поняла, почему столько фанатов: каждый хотел принадлежать команде на льду.

Среди них — Костя. Его игра напомнила ночь в баре, когда он защитил меня. На коньках он был свиреп, напорист, не сдавался.

Я прижала руки ко рту, глядя, как он столкнулся с игроком, высказывая все, прижимая к бортам.

— Что происходит? — спросила я Аллу Михайловну, не отрывая глаз.

— Тот игрок подобрался близко к вратарю.

Толпа взревела, когда Костя толкнул парня, чуть не сбив. Судьи, крошечные рядом, оттащили его.

— У него проблемы? — встревожилась я.

— Нет, — улыбнулась она.

Судьи увели Костю к скамейке. Он оглянулся, крикнув что-то. Слов не слышала, но по губам — нецензурщина.

Я схватила Аллу Михайловну за руку.

— Я вышла замуж за это!

Она долго смеялась.

— Только поняла?

Бабочки порхали в животе. Надо больше не выходить из спальни. Я не понимала, во что ввязалась.

— Почему позволили мне сделать глупость?

Она сжала руку.

— Здесь его место, Лера. Ты помогла ему вернуться.

Правда, но это не помогало моему смятению.

В антракте я посмотрела на Аллу Михайловну.

— Боюсь вечеринки.

Она поморщилась.

— Стоит. Вчера вы были как чужие. Надо показать эмоции.

Я пыталась представить. Вчера отстранилась, не могла смотреть ему в глаза, говорить.

— Есть советы?

— Много, но начнем с основ. У тебя метр личного пространства. Сократи расстояние. Стань ближе.

— Сократить расстояние.

— Если сомневаешься, улыбайся и наклоняйся к нему. Не отводи взгляд. Делай вид, что он очаровывает. Выгляди, будто обожаешь.

Костя правда очаровывал. Не нужно притворяться.

— Улыбаться и наклоняться, — повторила я.

Она покачала головой.

— Это ваше шоу. Теперь все от вас зависит.

***

Алла Михайловна не пустила меня в семейную гримерку. Сказала, все глаза будут на мне, и написала Косте встретить нас наедине. Показав удостоверение охране, повела по бетонному коридору.

Сердце забилось, когда он подошел. Темный костюм, влажные после душа волосы.

— Где вечеринка? — Алла Михайловна не дала вставить слово.

— Забронировали бар в гостинице «Москва».

Ее брови взлетели.

— Впечатляет.

Он глянул на меня.

— Готова?

Нет. Даже близко.