Брак в наказание

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Костя

Лера стояла у двери ванной, футболка свисала ей до бёдер, скрывая самые соблазнительные части её тела. Со своего места на кровати я с интересом смотрел на неё. Она покраснела, пересекла комнату и забралась ко мне. Я едва сдержал улыбку, когда она чопорно скользнула под одеяло, натянув его до подбородка.

Я перевернулся на бок и положил руку ей на живот.

— Будь честна. Твой новый муж Франкенштейн тебя отталкивает?

Её глаза расширились.

— Нет.

— О, хорошо.

Я наклонился и поцеловал её в губы. Лицо чертовски болело, но мне было всё равно.

— Подожди, — она отстранилась, увеличивая нежелательное расстояние между нами. — Нам нужно поговорить.

Слова, которые мужчина никогда не хочет слышать. Нам нужно поговорить.

Я кивнул и, подперев голову локтем, сказал:

— Говори.

Чем скорее мы закончим этот разговор, тем скорее вернёмся к тому, на чём остановились вчера вечером.

Она уставилась в потолок, задумавшись.

— Я не уверена, стоит ли нам, ну, знаешь…

Её взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем уйти куда-то за плечо.

Мне так хотелось подразнить её, но я видел, что этот разговор ей нелегко даётся.

— Ты не думаешь, что нам стоит продолжить то, что мы начали вчера?

Её щёки вспыхнули.

— Я об этом думала.

Я подождал, но она не добавила ничего к своему загадочному заявлению.

— И что ты решила?

— Ты знаешь.

Я убрал выбившуюся прядь с её лба.

— Я не узнаю, пока ты не скажешь.

Она глубоко вздохнула.

— Мы решили, что этот брак будет больше похож на соседство по дому.

Прежде чем я понял, как сильно хочу тебя.

— Верно.

— И такая ситуация рассчитана только до конца сезона. Пока твой контракт не продлят.

— Это была наша договорённость.

Она повернулась и посмотрела на меня. В глубине её глаз бурлили эмоции.

— Ты мне нравишься.

Я торжественно посмотрел на неё.

— Ты мне тоже нравишься.

— Я боюсь.

Её откровенное признание страха перед нашими отношениями ударило, как под дых. Я постарался сохранить доброжелательное выражение лица.

— Чего ты боишься?

Её нервные пальцы теребили край одеяла.

— Я думала, что мы будем жить как соседи по дому, но ты ведёшь себя как настоящий муж.

— Я твой настоящий муж.

— И это заставляет меня испытывать чувства. Я знаю, что через год эти чувства будет трудно отпустить. Я не хочу привязываться ещё сильнее.

Я изучал её.

— Ты боишься, что тебе будет больно.

Она глубоко вздохнула.

— Я уверена, что мне будет больно. Я пытаюсь контролировать, насколько сильно мне будет больно в конце.

Её слова ударили, как молот, в грудь.

— Лера, — выдохнул я. — Я никогда не причиню тебе боль.

Она опустила глаза, прячась от меня.

— Когда это закончится, мне будет больно.

Мой жизненный девиз — жить настоящим. Я никогда не думал дальше следующей игры, следующих выходных или о будущем, особенно в отношениях. Теперь мы женаты. Я не думал, что будет, когда придётся разъехаться.

То, что Лера смотрит в будущее, видит крах наших отношений и делает всё, чтобы защитить себя, заставило меня почувствовать себя придурком, что я не учёл этого. Я попытался объяснить, почему у этого брака есть срок годности, каким бы хорошим он ни был между нами.

— Я не из тех парней, которые женятся.

У неё перехватило дыхание.

— Это потому, что ты не можешь представить себя с одной женщиной? Тебе нужно разнообразие?

Я моргнул, услышав этот вопрос. Это была последняя причина, по которой я не хотел жениться.

— Нет. Почему ты так думаешь?

Она теребила одеяло.

— Потому что, я думаю, ты привык встречаться с разными женщинами, и, возможно, не можешь представить себя связанным с одним человеком.

Я подозревал, что встреча с Ритой имеет к этому отношение.

— Если бы я нашёл подходящего человека, это не было бы проблемой. Проблема в браке.

— Хорошо.

Чёрт, я сам помогал ей в этом споре.

— Я не хочу семью. Многие женщины хотят детей. Я никогда не хочу иметь детей.

— Ты так и не сказал, почему.

Так много чёртовых причин.

— Я просто знаю. Это не в моей ДНК.

Она выглядела сбитой с толку.

— Хорошо.

— Но это не значит, что мы не можем наслаждаться годом брака вместе.

Она грустно улыбнулась.

— Я думаю, нам стоит сохранить платонические отношения. Иначе я захочу большего в конце. Именно того, чего ты и Алла Михайловна не хотели, чтобы я хотела.

Она перевернулась, повернувшись ко мне спиной, фактически завершив разговор.

Вопрос вырвался у меня:

— Ты хочешь семью? Тебе нужны дети?

Она перевернулась, её глаза изучали меня.

— Я могу принять, будут у меня дети или нет.

— Что это значит?

Она пожала плечами.

— Когда я найду мужа и у меня будет настоящий брак, если он захочет детей, я смогу представить себя с детьми. Если нет, я буду в порядке без них. Моё сердце не настроено на материнство.

Я стиснул зубы. Мысль о том, что она влюбится в другого мужчину и выйдет за него замуж, вызвала что-то отвратительное в моих венах.

— Ты не будешь держать обиду на человека, который не хочет детей?

— Нет.

Я не мог обещать ей будущего. Это противоречило всему, во что я верил.

— Спасибо, что была честна со мной.

Её подбородок дрожал.

— Мне жаль.

Я ненавидел это. Казалось, мы намеренно ломаем что-то между нами, что обещало быть таким хорошим.

— Не извиняйся, милая.

Она перевернулась на бок, спиной ко мне. Больше всего мне хотелось притянуть её к себе, прижать к своему телу, чтобы нам обоим стало лучше, но я не стал прикасаться. Вместо этого я переместился на свою сторону кровати.

Долго после того, как её дыхание выровнялось, указывая, что она уснула, я лежал, уставившись в потолок. Что, чёрт возьми, я делаю? Хочу ли я, чтобы эти отношения длились больше года? У меня не было ответов, и это бесило. Я чувствовал, что порчу что-то, но не знал, как исправить.