Брак в наказание

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Костя

Я хотел убить этого толстого ублюдка. Я посмотрел на лицо Леры. Она выглядела испуганной и смущённой этим разговором.

— Нам нужно поговорить, — наконец сказал я.

Она звучала встревоженно.

— Ладно.

Я осушил бокал вина, не зная, как начать.

— Мой отец владеет компанией по добыче угля, но семейный бизнес также управляет сельскохозяйственными, строительными и телекоммуникационными компаниями. Мой отец — один из богатейших бизнесменов в России.

— Серьёзно? — спросила Лера.

— Я уехал из родного города против воли отца, чтобы играть в хоккей в Москве. Сменил фамилию, и Виктор Кузнецов помог сохранить мою тайну. Я хотел начать всё заново.

Её глаза расширились.

— Какое твоё настоящее имя?

— Константин Александрович Аверин.

Её брови взлетели вверх.

— Это твоё настоящее имя?

— Да.

Её лицо покраснело.

— Мы вообще женаты?

— Романов — моя законная фамилия.

— Так мы действительно женаты, — неуверенно сказала она.

— Да.

Её плечи опустились, когда она выдохнула.

— Ладно.

— Я больше не разговариваю с отцом.

Она подняла на меня взгляд.

— Я вроде как поняла это. Это потому, что он не хотел, чтобы ты уезжал?

— Наши отношения оборвались задолго до этого.

Она изучала свою тарелку.

— Я знаю, что с тобой что-то случилось. Просто не уверена, что именно.

Боже, я хотел ей рассказать. Но не мог говорить об этом. Моё сердце не позволяло.

— Это в прошлом.

— Ты скучаешь по отцу?

Да.

— Мы долго жили раздельно.

— Он хочет, чтобы ты взял на себя бизнес? Тебе придётся уехать из Москвы?

— У меня нет планов управлять его бизнесом. Он это знает. Знает уже давно.

— Так ты хочешь остаться в Москве?

Боже, она была мила. Я видел, как она пытается осмыслить новость и понять, как это повлияет на её будущее. Я находил это очаровательным.

— Москва теперь мой дом. Я здесь, чтобы остаться.

— Хорошо, — она приняла это за чистую монету.

Я приготовился к следующим вопросам. Кокетливым вопросам о том, сколько я стою и сколько унаследую. Следователь Дубов выдал секрет, что я наследник миллиардера. Эта информация обычно меняет людей.

Она оглядела ресторан.

— Хочешь десерт?

Я озадаченно посмотрел на неё.

— Тебе не нравится сладкое.

Она покачала головой.

— Знаю, странно, да? Я бы сейчас с удовольствием съела что-нибудь сладенькое. Как думаешь, у них есть тортики?

— Мы можем выяснить.

Мы заказали лимонный пирог с безе для Леры и кофе для меня. Я ждал. Ждал её вопросов, лукавых взглядов, перемен в ней, теперь, когда она знала, что вышла замуж за безумно богатого человека.

Но вопросы не прозвучали.

Вместо этого она рассказала о наших собаках.

— Я пыталась научить Петрушу переворачиваться. А Мухтар сидел позади и наблюдал. И каждый раз, когда я давала Петруше команду, Мухтар делал акробатические трюки, а Петруша был слишком занят, жуя кисточки на подушках.

Я улыбнулся.

— Может, у нас самая умная собака в мире и самая глупая?

Она рассмеялась.

— Честно, иногда, когда я говорю с Мухтаром, клянусь, он понимает. А когда с Петрушей — он такой бестолковый. Чертовски бестолковый. Хорошо, что хоть милый.

***

По дороге домой Лера спросила, можем ли мы заехать в продуктовый магазин, ей нужно купить пару вещей.

Я нёс корзину и следовал за ней.

— Нам нужен апельсиновый сок, — сказала она, наклоняясь к яйцам.

Я схватил пакет с соком. Она оглянулась и нахмурилась.

— Это не наша марка.

— Всё одинаковое. Сок есть сок.

Она потянулась к корзине и заменила его на другой.

— Этот дешевле, но вкус тот же.

Я схватил её за руку и посмотрел в глаза.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Ты только что узнала, что твой муж — наследник миллиардов. И пытаешься сэкономить на соке?

Она нахмурилась.

— Ты сам сказал, что сок — это сок. Зачем платить больше за этикетку?

Её слова показались мне забавными. Я начал смеяться и не мог остановиться. Слёзы текли из глаз, я тяжело дышал, но не мог ничего, кроме как смеяться.

Она посмотрела на меня, не впечатлённая, напомнив Леру из первых дней знакомства.

— Ты идиот, Романов.

— Знаю, — выдохнул я, держась за живот. Я чувствовал, будто тяжесть свалилась, всё стало лёгким, и мне было чертовски хорошо.

— Возьми себя в руки, — издевательски сказала она.

С невероятной силой духа я взял корзину и обнял её за плечи.

— Ты лучшая.

Она повернула лицо к моей груди и глубоко вдохнула.

— Думаю, Петруша унаследовал свой ум от тебя. Хорошо, что вы оба милые.

Её дерзость была идеальной. Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу домой.

***

Обычно Лера ждала меня, когда я возвращался домой, особенно в выходные, но сегодня она спала. Я сел на кровать рядом с ней, и она открыла глаза.

Она плакала.

— Лера, — я опустился на колени возле кровати, чтобы быть на одном уровне. — Что случилось?

— Ничего, — солгала она, глядя куда угодно, только не на меня.

— Почему ты так рано легла? Сейчас только восемь.

— Я устала, — она попыталась сесть. — Могу встать.

— Не надо, — я осторожно толкнул её обратно. — Отдыхай.

Она не возражала. Свернулась калачиком вокруг подушки.

— Хорошо.

Через пятнадцать минут, когда я зашёл проверить, она крепко спала.

Большую часть выходных Лера оставалась эмоционально отстранённой. Я дважды заставал её в слезах, и она много спала. Я не понимал, что, чёрт возьми, происходит, но она не говорила. Когда я спрашивал, она качала головой и отвечала, что не готова говорить. Я подумал, не случилось ли что-то на работе.

Я написал Алле Михайловне.

— Что, чёрт возьми, не так с Лерой?

— Собиралась спросить тебя о том же.