Брак в наказание

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Лера

Мухтар рявкнул, давая знать, что Костя дома. Сердце бешено забилось, но почти остановилось, когда он вошёл. Я закрыла рот руками, не в силах говорить, увидев его состояние.

— Костя, — выдохнула я, голос надломился.

Два грустных карих глаза посмотрели на меня, и он ушёл в спальню. Я схватила пакеты со льдом из морозильника и последовала за ним. Он лежал на кровати, закрыв глаза рукой.

Я забралась на кровать, встав на колени рядом. Не уверенная, отвергнет ли он мою заботу, я медленно подняла его руку и положила лёд на костяшки.

Он вздохнул. Глубоко, тяжело, с болью. Я осторожно убрала вторую руку с лица и приложила ещё один пакет.

— Где болит? — прошептала я.

Он сглотнул и посмотрел на меня.

— Везде.

Я знала, он говорил не о лице. Слёзы текли по моему лицу — мой стиль поведения в эти дни. Я осторожно приложила лёд к опухшей скуле.

— Пожалуйста, не плачь, — его голос был хриплым.

— Ненавижу видеть, как тебе больно.

Я легла рядом на бок, чувствуя себя беспомощной. Слёзы лились. Когда он перевернулся и обнял меня, я заплакала сильнее.

— Мне жаль, — единственные слова, которые он произнёс.

***

Я проснулась среди ночи. Костя сидел на моей стороне кровати, глядя, как я сплю. Я знала, что-то не так.

— Что ты делаешь?

— Уезжаю на некоторое время.

Сначала подумала, что ослышалась. Потребовалось время, чтобы понять. Шок онемил меня.

— Куда уезжаешь?

— В гостиницу.

Я не пошевелилась.

— Можем поговорить, пожалуйста?

— Мне нужно разобраться в себе.

Прошло время, прежде чем я набралась смелости спросить.

— Ты вернёшься?

— Я попробую.

Мне нечего было сказать. Я поняла, что не смогу ничего изменить.

— Напишешь или позвонишь?

Его голос звучал с болью.

— Дай мне немного времени.

Я думала о том, как он будет жить в гостинице. Неужели брак закончился? Неужели ребёнок убил всё хорошее между нами? Вернёмся ли мы из этого? Я не могла смириться с мыслью, что брак закончится.

Я задала вопрос, на который не была готова услышать ответ.

— Это твой способ уйти от меня?

— Ты всё ещё моя жена.

Но как долго? Я не поняла его ответа. Он не просто отстранялся — бежал в противоположном направлении. Самые неподходящие слова вырвались из меня.

— Я люблю тебя.

Он потёр грудь кулаком, словно мои слова пронзили его.

— Мне пора.

Я ждала, пока не услышала, как закрылась дверь, прежде чем снова разрыдалась.

***

Прошло две невыносимые недели, пока я ждала возвращения Кости. Он не звонил, не писал. Единственный раз, когда я видела его, — по телевизору, когда он играл в хоккей.

Этот человек стал для меня всем. И теперь, с хирургической точностью, он разлучал нас. Боль была невыносимой.

Гормоны изменились, я была эмоциональной, отрицала всё и не могла смириться с беременностью. Ничего не казалось реальным. У меня не было сил думать, как ребёнок изменит мою жизнь. Всё, что волновало, — это Костя.

Я не понимала, что с ним происходит, но тут было нечто большее, чем нежелание быть отцом. Были сильные эмоции, которые его отталкивали. Эмоции, которых я не понимала.

Отчаянно желая ответов, я позвонила Тамаре.

— Что случилось? — она услышала боль в моём голосе.

— Костя бросил меня.

— Лера, дорогая, расскажи, что происходит.

— Я беременна.

— Ааа, — выдохнула она. — Понимаю.

Мне нужно было, чтобы она помогла понять.

— Он не хочет говорить. Ушёл и не хочет общаться.

— Я надеялась, он сам расскажет, — сказала она.

Я слышала умоляющий тон в своём голосе.

— Расскажет что?

— Всё начинается с моей истории. Если сможешь проявить терпение и выслушать.

Я была вся внимание.

— Тамара, расскажите всё.

— Когда я встретила отца Кости, я была молодой девушкой со звёздами в глазах, и его богатство ослепило меня. Я хотела бриллиантов, вечеринок, захватывающей жизни. Первые годы он давал мне это. Это было волшебное время.

Я внимательно слушала.

— После рождения Кости муж ожидал, что я сбавлю обороты. Перевёз нас в деревню, считая, что это хорошее место для ребёнка. Мы много ссорились. Мне хотелось веселиться, ходить на вечеринки. Я не хотела сидеть дома с капризным ребёнком, пока друзья жили той жизнью, что теперь была мне запрещена. Муж нанял Марию в качестве няни для Кости. Мы наняли её, чтобы помогала мне, но я использовала её, чтобы сбегать с друзьями в Турцию и Италию.

Она вздохнула.

— Костя подрос, а я отдалилась. Стала матерью, которая прилетала, чтобы сводить его в зоопарк или к морю, но Мария была рядом в каждой слезинке и на каждом шагу. Я знала, что браку конец, но ради Кости мы с отцом пытались притворяться. Когда я узнала, что Мария беременна от моего мужа, пришло время нам это закончить. Я подняла шум, в основном из гордости, но согласилась на развод. Я умела устраивать вечеринки, а она — создавать дом. Кто мог с этим сравниться?

— Что случилось? — выдохнула я.

— Произошёл несчастный случай. Муж был в отъезде, а Костя катался на коньках. Мария, ещё беременная, поскользнулась и упала на лёд.

Я прикрыла рот, стараясь не реагировать вслух.

— Сначала казалось, что всё в порядке, но к ночи всё изменилось. Костя был с ней один, посреди шторма, посреди ночи, когда начались ужасные осложнения. Он был с ней, когда она и ребёнок умерли.

— О, Боже.

— Повара нашли его утром. Сказали, было столько крови, что казалось, будто кого-то убили. Он сидел на кровати рядом с её телом, держа мёртвого ребёнка. Две недели после этого мой сын не говорил. Ни слова.

— Тамара, — слёзы текли по моему лицу, когда я представляла, что пережил Костя.

Она продолжила.

— Хуже того, муж в своём горе обвинил Костю. Снова и снова расспрашивал о падении на лёд, почему он не пошёл за помощью. Косте было девять. Он был ребёнком. А Мария — взрослой, принимавшей решения в тот вечер. Глупое обвинение мужа нанесло непоправимый ущерб их отношениям. Костя отказался говорить об инциденте и не позволял упоминать её имя. Он ушёл в хоккей, а муж — в работу.