Брак вопреки. Сладкая ложь холодного дракона

Глава 1. Вишневый клафути

Айлин

Не стоило приходить, я знала, что не стоило. Но стояла в ночи, сжимая перчатки побелевшими пальцами.

Вода темнела в каменной чаше фонтана, отражая луну и редкие огни фонарей. Один из них мигал так нервно, будто тоже сомневался, стоило ли мне приходить.

Не стоило. Не… стоило.

Я знала это, когда выходила из кондитерской. Когда не поехала в поместье генерала. Когда вместо него оказалась здесь.

“Ты хочешь узнать правду?”

Не была уверена…. Но все-таки стояла у фонтана и ждала сама не зная чего. Может быть, потому что впервые кто-то спросил, а хочу ли я истину знать. Потому что до того она приходила с ножом у горла и чужим именем сестры. С маминой шкатулкой, которая вдруг оказывается причиной, по которой люди лгут, улыбаются тебе за завтраком, а потом собираются убить.

Кайрусу я ничего так и не сказала. От этой мысли внутри все сжалось, будто я не просто скрыла письмо, а уже сделала шаг туда, откуда не смогу вернуться к нему. Но каждый раз, когда я представляла, как протягиваю ему лист, как он мрачнеет, зовет Рэкана, приказывает усилить охрану…

Ветер прошел по аллее, качнул темные ветви. Где-то за деревьями скрипнули ворота, я резко повернулась, но там никого не было.

Потом вдруг услышала песенку, и внутри все похолодело.

– Ква-ква… прячется под листом…

Голос шел из темноты за фонтаном. Песенка. Глупая детская песенка, которую мне пела и Лина, но как-то… не так. Пела с веселой насмешкой про лягушку, которая прыгает по кувшинкам и ловит муху. Тогда я списала странность на собственную память, которая стерла почти все из приюта.

Но сейчас эти слова зацепили что-то внутри.

– ...пока буря уйдет.

Из тени вышел человек в черном плаще. Капюшон скрывал лицо, фигура была невысокой и легкой в движениях. Шагала бесшумно, и от этого стало страшнее.

– Ты пришла.

Я не сразу узнала голос, потому что без привычной улыбки он звучал ниже, спокойнее. Старше.

– Кто ты? – спросила шепотом, хотя уже знала ответ.

Мужчине ответил не сразу, но поднял руки к капюшону и медленно скинул его назад.

Лунный свет лег на рыжие волосы и веснушки. На лицо, которое я видела каждый день в кондитерской. Только теперь на нем не было улыбки. И без нее Мартин оказался совсем другим.

– Мартин…

– Для тебя – да, – склонил он голову. – Хоть это имя мне дали позже.

Сделала шаг назад, но он не пошел следом. И это хорошо, потому что я не знала, хочу закричать или просто убежать отсюда. Мартин – этот Мартин, совершенно другой, меня отчего-то пугал.

– Ты прислал письмо. Зачем? – спросила севшим голосом.

– Потому что ты должна узнать правду не от него.

Мне не нужно было спрашивать, о ком он. Пальцы дрогнули на перчатках, которые сминала в руках до боли. Я шагнула еще дальше, будто если перестану видеть во тьме Мартина, то он не продолжит.

– От генерала, – все же сказал Мартин тихо. – Который пришел в твою кондитерскую не за пирожными.

Я не сразу поняла смысл. Нет, по отдельности слова складывались верно, но… Внутри меня что-то отказалось принимать их, будто тело пытается вытолкнуть яд обратно.

– Ч-что?..

– Он пришел не за пирожным. Он пришел за шкатулкой Элизы Розье.

Где-то вдалеке проехала карета, стук колес растаял за домами. Ветер тронул деревья, и по дорожке побежали сухие листья.

– Нет, – сказала я наконец.

– Айлин…

– Я сказала нет!

Мартин замолчал, а я прижала руки к груди, пытаясь вдохнуть поглубже. Потому что если он прав, то первая встреча тоже была ложью. Не вся, не сразу, может быть. Но самое начало. Мокрый плащ. Последнее пирожное. Пальцы, столкнувшиеся на коробочке. Его взгляд, будто мир перевернулся.

“Ты моя Истинная”.

А до этого?

До этого он знал мое имя? Знал про маму? Про шкатулку? По ее секрет? Он знал… Про Лину?

– Ты врешь, – сказала я. – Как Лина. Все вы врете, когда вам удобно.

– Лина врала плохо, – вздохнул он, обходя меня полукругом и спрятав руки в карманы брюк. – Марта просто от страха. Генерал… У него такая служба, полагаю, – нехорошо усмехнулся.

Совсем не так, как Мартин из кондитерской. Он иначе смотрел и двигался, будто зверь, что готовится к плавному смертоносному прыжку.

– А ты?

– Я врал, чтобы быть рядом и защищать тебя. И вправду работал на кухне казарм, вызвался помогать в кондитерскую. Разве была ложь в этом?

Я хотела развернуться и уйти, вернуться в поместье, разбудить Кайруса, бросить ему в лицо это имя и смотреть, как будет отрицать. Или не будет.

А если… не будет?

– Докажи, – сказала я.

Мартин медленно кивнул, будто ждал.

– После того как тебя впервые привезли в поместье, генерал приказал вывезти твои вещи из комнаты над кондитерской. Он пытался открыть шкатулку, но не смог. Никто не смог, потому что Элиза Розье была куда умнее, чем считали.

Мама. От этого слова, даже не произнесенного, стало больно под ребрами.

– Что ты знаешь о моей матери?

–Достаточно, чтобы понять, почему за ее шкатулкой охотятся до сих пор. А-а-а, – он поднял палец. – Я ничего не скажу больше. Пока… Сейчас ты услышишь только одно: генерал врал. Империя врет. Север врет. Все они хотят, чтобы ты выбрала их версию, прежде чем вспомнишь свою.

– А ты, значит, не хочешь?

– Хочу, чтобы ты сначала поняла, кто стоял с ножом у твоего горла, а кто держал руку на рукояти и защищал.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Я сжала пальцы еще сильнее, услышав, как скрипнула тонкая кожа перчаток.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю, что генерал должен был забрать шкатулку, а его люди искали следы Элизы еще до того, как он переступил порог “Сладкого сна”. Знаю, что он молчал даже после того, как лег с тобой в одну постель.