Бракованная истинная

Глава 1. Поддельная метка

«Любовь - это не отсутствие страха, а способность идти вперед, несмотря на него. Даже в страданиях мы находим утешение, зная, что любовь делает нас сильнее, а страх лишь временное препятствие на пути к истинному счастью.»

— Проснись, свинья!

Услышала сквозь шум в ушах, а потом всем телом ощутила нескончаемый поток ледяной воды, после чего тупой носок сапога влетел мне в бок, заставив резко открыть глаза, задыхаясь от утренних ванн и боли в боку.

Я чувствовала болевые ощущения во всем теле, и вместе с этим тяжесть от давления мокрой одежды, которая неприятно липла к телу.

Дышать было сложно, некоторые выдохи получались с приглушенным свистом.

Мозг туго соображал. Я так и не могла понять, что происходит, но после очередного пинка, в голове вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера.

Отчим избил меня розгами, из-за того, что я случайно пролила сок на юбку платья его драгоценной дочери.

Он часто поднимает на меня руку, но в этот раз значительно переборщил.

Мозг плыл, глаза то и дело закрывались, тело отзывалось неохотно, словно к каждой из частей тела был привязан груз, затрудняющий любые мои движения..

— Вставай, тупая ты скотина! Господин хочет тебя видеть.

«Чтобы снова избить?»

Взгляд, до этого бессмысленно блуждающий по помещению, замер на неровно заколоченном потолке. Доски криво прилегали друг к другу, образовывая просветы.

После смерти матери, я осталась на полном попечении отчима, который решил, что может делать со мной, что хочет.

— Помоги встать, — хрипло проговорила, натужно закашлявшись, с усилием повернувшись на бок, прижимая руку ко рту.

Кашель был надрывный, казалось, что я рискую выплюнуть легкие. Тело содрогалось и болело, оставляя неприятный солоноватый привкус во рту.

Отняла руку, покачнувшись. На ладони была густая темная кровь.

— У курицы, куриные мозги. Сама подымешься, авось песком не сойдешь, — продолжает измываться конюх, будто бы не видя, что со мной что-то происходит.

От вида крови меня замутило. Голова закружилась, а живот скрутило от надвигающейся тошноты.

— Нет. Я не могу встать. Ты два раза попал мне по жизненно важным органам. Максимум, смогу лишь рукой двигать, — голос все еще хрипел, но я старалась говорить ровно, не выдавая своего состояния, смотря на свою кровь в ладони.

— Ах ты! — повернула голову, видя как он он замахнулся рукой, скаля кривые почерневшие зубы. Заметила как взгляд его сместился на мою ладонь. — Тварь! Одни проблемы с тобой.

Он взял меня на руки, слегка подкинув. Из горла вырвался вскрик боли. Я попыталась сжаться, но он крепко прижал меня к себе, будто издевался. Ему нравилось издеваться над слабыми. Старый подонок.

Из глаз брызнули слезы, я снова закашлялась, чувствуя как к горлу подкатывает тошнота.

— Скотина, — прошипел конюх, ускоряя шаг, бросив кому-то по пути, чтобы отправили лекаря мне в комнату. — Лучше бы господин тебя добил, чесслово. Матери на небесах бы время скрасила. Но нет - живучая тварь попалась.

Слушая его грязные причитания, чувствовала как текут горячие слезы боли и отчаяния. Честно, иногда у меня проскальзывали мысли, уйти за мамой.

Я устала. Устала терпеть каждодневные побои, оскорбления, масляные взгляды отчима, боясь, что он может сломать меня как девушку. В этой жизни нет справедливости, в ней нет света и смысла.

Недолго я предавалась самобичеванию. Вскоре, Лим - конюх, бодро поднявшись по ступенькам, намеренно меня растрясывая, вошел в мою комнату.

Конюх грубо бросил меня на кровать.

Вскрикнула от боли, стараясь сжаться сильнее, тихо оплакивая себя и свою жизнь.

— Еще раз утверждаюсь, что вы девки, слабые, ни на что не годные. А ты так даже сдохнуть нормально не можешь. Зачем тебе эта жизнь, где будут только побои? А потом господин твоим телом заинтересуется. Переживешь такое кощунство? — Лим подошел ближе, склонившись надо мной, смотря с ненавистью и предвкушением, — Я же о тебе забочусь, — он провел шершавой ладонью по моей щеке, заставляя затаить дыхание, глотая слезы. Его рука спустилась ниже, ложась на мою шею, — Хочешь, я помогу тебе освободиться от этих больных оков?

Его рука сжалась, вызвав во мне протестующий хрип. Глаза непроизвольно расширились от страха. Обхватила его запястье двумя руками, пытаясь убрать его, оттолкнуть от себя.

Чувствуя, что воздуха стало не хватать, заколотила ногами по кровати, мотая головой, пытаясь вырваться.

Животный страх сковал грудь, а тело обдало жаром. Горло жгло от нехватки воздуха…

Конюх, в последний раз надавил чуть сильнее, убрав руку. Сознание помутилось, последнее, что услышала, перед тем как потерять сознание, громкий хлопок двери.

— Мог бы и чуть нежнее. Теперь синяк на шее убирать. Тебе господин точно сказал, ее вырубать, или снова твоя прихоть?

Услышала, сквозь жужжание в ушах.

— Точно. Только в ослабленное тело можно подсадить…

Конюх замолчал. Наверно он догадался, что я пришла в себя. Тем хуже может быть для меня.

Внутренне сжалась, готовясь встретить удар, но молчание продолжалось. Оно меня нервировало, заставляя сердце отчаянно биться.

— Лим, иди погуляй. Ты пугаешь мою пациентку, — с усмешкой ответил мягкий, но настойчивый мужской голос.

Я услышала шаги, а вскоре дверь хлопнула.

— Что удалось услышать? — предостерегающе спросил лекарь.

— Н-н-ничего, — ответила с запинкой, смотря на серьезное лицо лекаря.

Мужчина средних лет, с неаккуратной щетиной, как во время хмурого утра, когда казалось, что сбрил, вроде, все, но что-то где-то оставил, тут же наплевав на досадную оплошность.

Он пытался казаться серьезным, но блеск в глазах портил всю картину о нем.

Сколько его знаю, он всегда просто относился к жизни, и до сих пор не изменяет своим взглядам.

— Тогда я расскажу. Господин дал мне приказ, погрузить вас в состояние коллапса, но, как видите, наш многоуважаемый конюх сам справился. Дурной паразит, — выплюнул лекарь, почесав щетинистый подбородок. — Ну дак, мозгом слаб… Ладно, потом обсудим чижика. Так как тебя не жалко, господин выразил желание нанести на тебя поддельную метку. Завтра бал, к вечеру привезут платье. Удачи. Надеюсь, до конца года доживешь!