Бракованная помощница для черного дракона

Глава 4

В жилах стынет кровь. Этот взгляд я знаю слишком хорошо.

Вообще, мой дядя — мировой мужик. В те моменты, когда трезв. Однако стоит ему приложиться к бутылке, как он становится совершенно другим человеком. Помню момент, когда в порыве ярости он схватил топор и начал буквально уничтожать платяной шкаф, словно видел в нем источник всех своих бед.

В такие моменты тетя говорила мне мертвенно спокойным голосом: “Мира, иди в свою комнату”. Я шла. Забивалась в самый дальний и темный угол, тревожно прислушиваясь к доносящимся из дома звукам. Вздрагивала от каждого крика. Но больше всего боялась тишины, в которой слышала лишь свое прерывистое дыхание.

Сейчас я смотрю на него, и призраки прошлого тянут свои руки к моей шее. Душат. Я уже не маленькая девочка, но по-прежнему не могу ничего противопоставить его бесконтрольной ярости.

– Еще как поедешь, неблагодарная, – дрожащим от гнева голосом говорит он. Глаза слегка выпучены, на лбу отчетливо виднеются набухшие вены. Брызги слюны падают на мое лицо. – Мы тебя с малолетства растили, и это то, чем ты хочешь отплатить?

Я опускаю взгляд и вижу, как судорожно сжимается в кулак его рука, лежащая на колене. Спорить с ним сейчас — смерти подобно. Любое неверное слово или даже взгляд могут спровоцировать.

Возражения застревают в горле. Я смотрю в пол невидящим взором, пытаясь придумать, что делать дальше. Каждое мгновение приближает меня к свадьбе. Начинает казаться, что выхода нет. Совсем скоро пьяный дядя сопроводит меня по узкому коридору, устланному лепестками роз. Вручит мою руку Альдеру. Мне придется склонить перед ним голову, назвать своим господином.

А о том, что последует дальше, даже думать боюсь.

В полной тишине мы возвращаемся домой. Служанки ахают и всплескивают руками, увидев мой потрепанный внешний вид. Тетя Марта недовольно поджимает губы. Дядя уходит в свой кабинет.

– Полчаса на все про все, – цедит напоследок. За его спиной оглушительно хлопает дверь. Стекла в окнах мелко дребезжат. Я испытываю острое желание закрыться в своей комнате. Отсидеться в самом темном углу.

Но я больше не могу себе этого позволить. А потому распрямляю плечи и выше задираю подбородок. В глазах щиплет. Я вновь стою напротив зеркала, пока меня пытаются привести в порядок. До свадьбы всего один час.

– А я тебе говорила, – словно не замечая моего подавленного состояния, отчитывает меня тетя. – Дурная примета с женихом до свадьбы видеться. Вот слушала бы меня, ничего бы этого не было.

Я изгибаю губы в жалкой усмешке. Ну конечно, это моя вина. И суеверий, что магическим образом одарили Альдера беременной любовницей и гнилой натурой. А все потому, что меня в этом платье увидел!

– Сколько он вам заплатил, тетя? – спрашиваю, глядя на ее лицо в отражении. Ее глаза начинают бегать по сторонам.

– Что заплатил, уже и нет ничего, – быстро говорит она, явно желая перевести тему. – Разве это плохо, что мужчина за тебя ответственность взял? Семье твоей помогает? Держаться за такого нужно. Ласковой быть, послушной. Углы сглаживать.

– Сколько?

– Да зачем тебе? – раздраженно спрашивает она. В глаза не смотрит.

– Чтобы знать, сколько будет стоить расторгнуть помолвку.

Тетя вздыхает, качает головой и быстро-быстро моргает, словно я только что сказала несусветную чушь.

– Окстись, Мира. Да даже если бы только в деньгах было дело, то где бы столько взяла? Двадцать-то тысяч золотых.

Мое сердце пропускает удар. Сколько?! Были у меня мысли найти работу, благо диплом имеется. Но двадцать тысяч?! Да если я всю жизнь буду загибаться на трех работах, то в лучшем случае разве что половину скоплю. И то, если не буду ни на что их тратить.

– И вы все потратили? – хриплю я. На лицах служанок шок, одна даже роняет на пол расческу. Извиняется.

– А ну, все вон, – недовольно говорит им тетя, словно только сейчас заметив свидетелей нашего разговора.

Они подчиняются моментально, оставляя нас одних. Уверена, что прижались ушами к обратной стороне двери в ожидании продолжения.

– И думать забудь, – говорит Марта, понизив голос почти до шепота. – Ван Фортам не отказывают. От них не откупишься деньгами. Пойдешь против, и они, считай, мокрого места не оставят. Ни от тебя, ни от нас.

Каждое слово словно гвоздь в крышку моего гроба. До свадьбы пятьдесят минут.

– Тетя, дорогая, расскажи мне все, – я разворачиваюсь и хватаю ее за руки. Заглядываю в глаза, пытаюсь отыскать в них хоть малейший проблеск тепла. – Кто они такие? Ну зачем им нужна именно я?