Бракованная попаданка, или Истинная для Верховного

Глава 14

Театр одного актёра продолжался неделю до приезда Шейна и продолжился после того, как он переступил порог замка.

Чтобы не выдать себя, во время его визита я действительно почти не вставала. Это местным обитателям до меня дела никакого не было, а этот может и присмотрится.

В итоге он сам навестил меня, причём почти сразу же.

В комнату практически без предупреждения ворвался мужчина, которому в моём мире я бы дала лет тридцать пять. Вид у него был вполне цветущий, а небольшое пузико намекало, что, несмотря на видовую принадлежность к крылатым ящерицам, сидячая работа не щадит никого.

— Леди Паксон, это большая честь – видеть вас!

— Ах, простите, лорд Роудс, что вынуждена принимать вас в таком виде, — проблеяла я слабым голосом.

И очень надеялась, что румянец на щеках не слишком заметен. Мия принесла мне местную косметику, которая была немного непривычной, но вполне функциональной.

Но проблема заключалась в том, что местный аналог тонального крема не только создавал благородную и болезненную бледность, но и напрочь замазывал все мои веснушки. А их пропажу окружающие могли и заметить.

Так что оставалось уповать на то, что румянец, вспыхнувший на щеках из-за волнения, спишут на лихорадку.

— Ну что вы, леди. Это я вынужден просить прощения, что побеспокоил вас, пока вы плохо себя чувствуете. Вынужден признаться, все в империи за вас очень волнуются.

Ага, так волнуются, прям так волнуются, так волнуются, что ни разу бедную девочку не навестили. Впрочем, мы уже поняли местный уровень коррупции и связи моего муженька.

— Ну что вы! Я… не достойна больше называться драконом, — с придыханием сказала я, промокнув платочком сухие глаза. — Я чувствую, мне недолго осталось. Если бы не моя бесконечная любовь к мужу, я бы уже ушла вслед за родителями и братом.

— Даже не думайте о таком, леди Паксон. Уверен, вы поправитесь.

Короче, разговор у нас проходил в лучших традициях лицемеров. Он говорил то, что положено, с абсолютно пустым взглядом. Я говорила то, что он хотел услышать.

А ночью, вооружившись чёрным плащом, замотав шевелюру платком и даже прикрыв лицо, чтобы точно никто не узнал в случае чего, я вышла на разведку. И была вознаграждена.

Возле кабинета, который раньше принадлежал брату Адалин, а до него, наверное, отцу, я услышала голоса. Массивная дверь была надёжной преградой, и слуги бы ничего не услышали. Но у меня-то были слух и зрение местных ящерок. Остатки роскоши, доставшиеся вместе с магией.

— Да подождал бы, когда сама помрёт. Зачем провоцировать?

Голос принадлежал Шейну Роудсу. И сейчас в нём уже не скользило фальшивое сочувствие. Была видна деловая хватка.

— От неё дождёшься, — недовольно пробурчал муженёк. — Это она перед тобой почему-то решила в умирающую невинность поиграть. На деле живучая оказалась, сволочь. И странная какая-то.

— Даже так? Ну и что ты от меня хочешь?

— Ты посмотрел, убедился, что ни ходить, ни летать не может?

— Убедился. Понял я тебя. Всё сделаем и со всеми договоримся. Она ведь и правда, считай, не жилец. Так что ты только поможешь. Благое дело, считай, сделаешь.

Они дружно заржали, а мне захотелось посмотреть, как этих двоих возят мордой по асфальту. Ах да, тут же нет асфальта… Ну пусть по мостовой, не суть важно.

— Только ты это… Не слишком зарывайся, — предупредил Шейн. — У неё, конечно, ни родственников, ни связей, но вдруг кому-то приспичит хоть на тело посмотреть. Чтобы без лишних повреждений.

— Это я и без тебя знаю. Не переживай, всё подготовлено. Она дура такая — всё ещё договориться со мной пытается. А я не разубеждаю, потакаю её капризам, чтобы не насторожилась. Так что отравить её легче лёгкого будет.

— Ну и хорошо. Тогда я уеду, выжди хотя бы несколько дней. А лучше недельку. И можешь приступать.

Вот здесь они, конечно, просчитались. Я отлично помнила, что существует неплохой шанс того, что меня либо чем-нибудь накачают, либо вообще отравят, чтобы, например, в кому впала.

Так что последнюю неделю я питалась исключительно своими запасами сухарей. Они уже надоели до тошноты, к тому же, сильно я не обольщалась. Если захотят отравить, отравят.

Будет как в анекдоте: «Бедная Адалин грибами отравилась, а синяя потому, что грибы есть не хотела». Да, муженьку желательно оставить моё тело не сильно травмированным. Но это только желательно. При необходимости он и об этом договорится. Закажет кремацию вне очереди.

В конце коридора мелькнула тень и послышались шаги, так что я поспешила скрыться.

Впрочем, всё необходимое я уже услышала. Шейн Роудс пробудет в замке ещё два дня. Визит вежливости требовал соблюдения некоторых формальностей. А потом прямо рано утром полетит в столицу.

Да, на своих собственных крыльях полетит. До сих пор не привыкла к этому. Как и к тому, что в каждом замке здесь была площадка по типу вертолётной. Только драконьей.

Империя Раноок принадлежала именно этим крылатым рептилиям. Для них огромные расстояния и неприступные горные гряды не были проблемой.

Даже немного жаль, что я теперь вроде как человек. И видеть во мне все будут только человека, а значит, кого-то явно второго сорта. Но с другой стороны, плевать.

Это не сильно отличается от обычного классового неравенства. Были дети олигархов, которые жили в каком-то своём мире и могли творить что хотят по праву рождения. Знаю, сталкивалась с такими в Москве. А были все остальные, которым приходилось прогрызать своё место под солнцем и пытаться сломать стеклянный потолок. Не привыкать.

И какая разница, как это называется — драконы, мажоры. Суть-то одна.

Я смотрела на своего муженька, на Шейна Роудса, и понимала, что передо мной классический пример именно таких мажоров: избалованных судьбой, верящих в собственную неуязвимость, непогрешимость. Для которых чужая жизнь не значит ничего. Особенно если это жизнь кого-то не из их круга. Например, человека… или бескрылого дракона.