Бракованные невесты нынче по акции

Глава 2. Настоящее чудовище

- Эшли Старс, ты – полное ничтожество. Нет, даже не так! Ничтожество страдает от своей никчёмности самостоятельно, не вмешивая в это других людей и не создавая никому проблем. Ты – настоящее чудовище!

- Хорошо, хорошо! – я примирительно подняла руки вверх, заслоняя лицо, хотя бить меня отец, разумеется, не собирался. Это было бы так неаристократично и недостойно Старса. Зато Верек, мой маленький ручной енот с большим секретом, оскалился и зашипел, с негодованием глядя на разъярённого папашу. Испугавшись, как бы он не выдал себя, я сунула ему в открытую пасть печенье.

Подумала – и тоже захрустела печеньицем.

- Ты можешь думать о чем-нибудь кроме еды?! – вызверился отец. – О, боги, за что нам такое наказание… Лучше бы у тебя и впрямь не было дара, как мы и думали! Ты не имела права скрывать от нас такое! А что теперь?! Да ни один нормальный мужчина в твою сторону теперь даже не взглянет, уж лорд Диаль постарается донести до каждого причину своего унизительного... конфуза.

Я хихикнула, вспоминая выпученные глаза насквозь промокшего лорда, огромную красную шишку на его лбу – и осеклась под пылающим взглядом отца. На этот раз он отчитывал меня в одиночестве, мама после всего произошедшего лежала у себя в покоях со "слишком сильно колотящимся сердцем".

- Тебе смешно?! – грозно прошипел он, и в его светлых волосах замерцали огненные искорки. – Тебе смешно, маленькая уродина? С таким даром и такой физиономией никто не возьмёт тебя замуж, как уже не взяли в Академию одарённых девиц и даровитых джентльменов! И ты собираешься всю свою оставшуюся жизнь просидеть на моей шее?!

- Папа, – примирительно сказала я, привычно проглатывая обиду. – В Академию одарённых я не поступила, это понятно, но я же умоляла вас разрешить мне учиться хотя бы в обычном Высшем лицее, ведь получить высшее образование можно разными способами. А вы категорически запретили мне это делать. Мол, стыдно, мол Старсы никогда, мол, надо скрывать... И что значит "сидеть на шее"? Не притворяйся, будто ты не знаешь, что нашей конюшней занимаюсь я, нашей пасекой тоже занимаюсь исключительно я, а кататься на ухоженных лошадях и есть медовые пирожные любят все, и, между прочим, ты!

- Занимаешься, это точно, как какая-то бездарная крестьянка! – взвизгнул отец. – Тогда как твои брат и сестра знают по три языка и умеют играть на виолине!

- Зато я прочитала всю нашу семейную библиотеку, а Лиз и Эб даже не знают, где она находится! – пробурчала я. – Каждому своё, пап! И между прочим, именно я помогала им с домашними заданиями во время их учёбы в Академии…

- Эб женится на приличной и одарённой девушке через три месяца! – отец продолжал шипеть, и я испугалась, как бы он не слёг рядом с матерью. – У Элизы отбоя нет от поклонников, у неё уже восемь предложений о замужестве, просто она... Выбирает лучшего! Тогда как ты... Ты! Никогда! Не выйдешь! Замуж! А тебе через месяц двадцать один!

- Элизе почти двадцать три!

- Элиза ангел во плоти, а ты – чудовище!

- Ладно, – сказала я, чувствуя, как почти не ощутимая обида скапливается во рту едкой желчью, а Верек прижимается к моим ногам лохматым боком –печенье съедено, и он снова готов защищать непутёвую Эшли от злостных обидчиков.

- Что – "ладно"?! – отец наконец-то взял себя в руки, поправил очки и потуже затянул узел галстука.

- Ты прав. Вы все правы. Я чудовище и слишком долго обременяла вас своим присутствием. Поэтому... Да, вы все правы. Я выйду замуж, и более семейству Старсов не придётся стыдиться кривого побега на стройном семейном древе.

- И за кого же это ты выйдешь замуж? – саркастично прищурился отец. - За кузнеца, землепашца или, может быть, пирата – в лучших традициях прапрадеда Себастиана? О, боги, если бы не этот паскудник, я был бы уверен, что моего ребёнка подменили при рождении. Но, к сожалению, дело просто в одном испорченном корне. Придётся до конца дней своих тащить тебя на горбу!

Я ухватила заверещавшего Верека на шкирку, мысленно умоляя его не вмешиваться.

- Не вижу ничего плохого ни в кузнеце, ни в землепашце, ни тем более в пирате, но обойдётесь, – сказала я. Только бы не разрыдаться, можно подумать, я слышу это всё в первый раз. – Вот увидите, я стану женой знатного богатого лорда, и ваши подачки мне и даром будут не нужны.

- Знатного богатого лорда?! – отец расхохотался так, что кончик его острого носа побелел. – Хочу посмотреть на это. Ну... Разве что ему будет сотня лет, и он будет слеп, как крот.

- Знатного, молодого и красивого! – отчеканила я. – Тетя Джина говорит – на каждую кастрюлю своя крышка найдётся!

- Тетя Джина – сумасшедшая идиотка, которой как раз-таки пришлось выйти замуж за бедного никчёмного студента, а теперь она влачит жалкое существование, и вся семья от нее отвернулась! – отец уже не шипел, а рычал. – Договорились. Если ты выйдешь замуж за лорда до того, как тебе исполнится двадцать один год...

- Ты публично извинишься перед мной и тётей Джиной с кастрюлей на голове, – мрачно ответила я. – И станцуешь вальс с моим енотом.

Отец хлопнул дверью, а я устало взъерошила и без того лохматые волосы и посмотрела на распушившегося шаром енота.

- Что скажешь?

- Последнее – это лишнее, – недовольно пропыхтел он.