Бракованные невесты нынче по акции

Глава 3. Список холостяков или дедушка из могилы

- Ну и какой у тебя план? – поинтересовался дедуля. Я закатила глаза.

- А с чего ты взял, что у меня вообще есть какой-то план?!

- Ну, ты была такой уверенной, когда отвечала этой напыщенной тухлой селёдке, по нелепой иронии судьбы именуемой твоим отцом...

- А что, я должна была, мямлить и плакать? – я вздохнула. – Весь мой план заключается в том, что заведующая магистратским вестширским архивом леди Дрю очень любит мёд.

Дедуля недоуменно крутанул полосатым хвостом.

- Архив?

- Помимо архивных документов там хранятся и разные современные сведения по населению нашего богом забытого городка. В обмен на несколько бутылей отменного липового мёда мне наверняка дадут перечень всех живущих поблизости холостяков.

- А дальше? – дедушка перебрался ко мне на колени и заглянул в глаза. – Можно подумать, у твоих родителей не было подобного списка... Да он у них наверняка в гальюне на стене повешен!

- Мои родители – напыщенные селёдки, – фыркнула я. – Так и представляю, как мамочка говорит папочке: "может быть, лорд Хрюммель, дорогой?!" А папочка цедит сквозь зубы: "Моя дочь, даже такая, как Эшли, не будет носить фамилию "Хрюммель", я не выдержу такого позора!"

- А ты согласна на лорда Хрюммеля? – дедуля хитро потер когтистые лапки.

- Даже на лорда Хрякина, – пожала плечами я. – Лишь бы он...

И задумалась. Согласился на бракованную невесту? Это по умолчанию. Не бил меня, не запирал в подвале, не морил голодом? Тут и говорить нечего. Примерно то же самое, что говорить "не хочу в мужья локтевую хищную многоножку". Локтевую – это потому, что в локоть длиной.

Чтобы он любил меня?..

Ну, нет. В такую глупость, как любовь между супругами, я перестала верить ещё раньше, чем в Фею Бевору, выдёргивающую ресницы непослушным детям по ночам.

Брак – это прежде всего договорной союз, созданный, чтобы от тебя отстали вредные родственники и чтобы решать проблемы, которых бы никогда не возникло, если бы этот союз не был бы заключён…

- Наверное, больше всего на свете я хочу, чтобы он увидел во мне – меня, – наконец-то смогла сформулировать я. – Ведь есть же, наверное, и во мне что-то хорошее? Есть же где-то и моя кастрюля?!

- Обязательно есть! – дедушка ткнулся в мою щеку холодным усатым носом. – Всенепременно есть. Я в деле, Эшли. Ты замечательная крышка… я хотел сказать, девушка. Куда ты, туда и я. И моё единственное условие – чтобы в доме этого безумного проходимца с ужасной фамилией не было какого-нибудь кусачего барсука!

- Ну уж это-то я могу тебе гарантировать! – опрометчиво пообещала я.

***

Сперва список холостяков города Вестшира, где мне не повезло родиться, показался мне оптимистично длинным, и я схватила его с чувством, подозрительно напоминающим азарт. Но довольно быстро мой энтузиазм поубавился.

Сперва я вычеркнула всех, кто был младше меня и старше пятидесяти – нет, в восьмидесятипятилетнем лорде Гурриле, несомненно, был свой шарм и даже перспективы – определённого рода – но я боялась, что дело там не обойдётся одной больной печенью, а нужных целительских навыков для ухода за мужем у меня нет, да и хватит с меня одного прадедушки.

Так. Так-так-так-так...

Еще четырнадцать я вычеркнула потому, что они входили в список тех несчастных, кто сватался ко мне под родительским присмотром – и Дивань Сырстон с его здоровенной шишкой на лбу тоже, разумеется, в нём был. Из оставшихся тридцати двух претендентов пятнадцать были безжалостно выбракованы тоже: я их неплохо знала, и они являлись поклонниками и претендентами на руку Элизы, а подбирать остаточных женихов после не в меру избирательной сестрицы мне показалось... Неэтичным. Да и не хотелось нарываться на ехидные комментарии от мамаши и папаши. Еще одного вычеркнула – это был брат нареченной Эба, любитель карточных игр и горячительных напитков.

На оставшихся шестнадцать лордов я посмотрела уже с куда меньшим воодушевлением.

Спустя полчаса вычеркнула ещё шестерых, снизив возрастную планку до 40 лет: вряд ли мне удастся подобрать ключик к человеку, который наслаждается свободой от брачных уз уже полвека.

С печалью посмотрела на оставшихся десять: м-да, не густо. Фамилии еще не забракованных претендентов ничего мне не говорили, разве что некий Джулиус Пузенберг вызвал истеричную усмешку. Я так и слышала желчный голос отца: «я не желаю оказаться в родстве с Пузенбергом, пусть даже он готов взять в жёны такую бестолковую дочь, как ты! Что я скажу соседям?! Что моя дочь – Эшли Пузенберг?! Я зову целителя!»

Наконец я прихватила шкатулку с медовыми сотами и отправилась на поклон к другой ценной знакомой: за сплетнями. Впрочем, для пожилой одинокой леди Слур большим удовольствием было потрепать Верека, нежели предаваться чревоугодию. Дедуля стоически вздохнул, но за стопочку крекера согласился потерпеть во имя счастья любимой правнучки. Подозреваю, что поглаживания и почёсывание миленькой и пухленькой говорливой леди Слур были ему очень даже приятны – просто признаваться в этом старый пират не хотел.

Леди пришла от нашего визита в восторг. Что там стопочка крекера – дедушка был моментально закормлен и обласкан так, что на его месте я бы совершила побег от неудачливой неугомонной внучки к милой щедрой вдове уже сегодня.

Наконец притворяющийся обыкновенным бессловесным прожорливым зверем, предок затих на коленях своей обожательницы – может, мне тоже стоило сменить тело на какого-нибудь милого хомячка? – а леди Слур схватила пенсне и уставилась на поданный мною список.

- Так-так, милая, дай-ка подумать, вспомнить, как следует…

Пока она вспоминала, я тоже предалась воспоминаниям. От нечего делать – о дедушке.

***

Мой ручной енот, официально носящий имя Верек – уникальное существо. Стал уникальным существом с тех пор, как в него случайно вселился дух моего прапрадеда Себастиана Старса, между прочим, знаменитого на всё Дисланское побережье пирата, ловеласа и разгильдяя. В благородном семействе Старсов о нем предпочитали не вспоминать, а его портрет убрали на чердак задолго до моего рождения.