Браслеты судьбы

2.2

Откуда-то со стороны раздался хлопок. Тварь взорвалась, осыпавшись зловонными брызгами, истаявшими при соприкосновении со щитами. Также, как истаяло и израненное тело Есении. Сама же она, живая и невредимая, материализовалась у окна. «Это всего лишь простенькая иллюзия, — сказала она тогда, — но насколько же она вас напугала! Некоторых и вовсе заставила истощить резерв почти до предела. Теперь представьте, что вы у Грани, произошёл Прорыв. И тут вместе с реальными тварями Бездны на вас нападают иллюзии. Они не опасны, но вы расходуете на них резерв, не в состоянии отличить их от реальных монстров. Собственно, наш с вами курс как раз и посвящен тому, чтобы этого никогда не произошло».

— Здравствуйте, магистр, — сказал я, стараясь вытряхнуть из головы эти воспоминания.

— Здравствуйте, адепт Алиэрэль. Судя по вашему лицу, вы сейчас вспомнили наше первое занятие, — усмехнулась она.

— Вы знаете, это очень сложно забыть. Я правильно понимаю, что моих новых одногруппников не надо предупреждать о вашем коронном приёме? — уточнил я.

— Ну работает же, — заливисто рассмеялась она, однако тут же посерьёзнела. — Я убрала из этого маленького шоу свою смерть. Всё-таки это не очень гуманно, тем более после смерти вашего напарника. Однако я буду очень рада вновь увидеть вас на своих занятиях. Жаль только вот повод печальный. Если бы не тот трагический случай, вы бы не вернулись опять на первый курс. Скорблю вместе с вами.

Я знал, что не должен злиться, однако почувствовал, как гнев обжёг кончик языка, побуждая ответить что-нибудь резкое.

Лирдом мертв. Никакие слова скорби и утешения, коих я выслушал достаточно, его не вернут. Папа заверял меня, что случившееся — фатальная случайность, Лирдом сам лишил себя защиты, так и не согласившись на магическую связь. Однако это не его вина. Или не полностью его. Мы дружили, однако он не настолько доверял мне, чтобы создать связь. Так что по крайней мере часть вины все равно лежит на моих плечах.

Ладно, я здесь вовсе не для того, чтобы бередить незажившую рану.

— Спасибо, магистр.

Она и правда старалась поддержать, однако я уже слишком устал от того, как все ходили на цыпочках вокруг его смерти, балансируя между сочувствием и обвинением, тогда как я сам едва ли хотел касаться этого ужасного клубка эмоций и пытаться что-то из него выуживать.

— Вам ещё долго? — продолжил я, кивнув на артефакт с расписанием.

— Ох, — смутилась она ещё больше, — я только начала.

Я едва удержался от того, чтобы поморщиться. Если останусь, Есения наверняка примется развивать болезненную для меня тему. Нет уж, спасибо.

— Тогда попозже вернусь.

Я двинулся к выходу.

— Адепт Алиэрэль, а магистр Александр уже вернулся из отпуска? — уточнила она напоследок.

— Ксандр задержится в замке ещё на пару дней, вернётся порталом. Дядя Генрих попросил его помочь с разработкой одной реформы...

Есения расстроенно кивнула и вернулась к артефакту. Интересно, какие у неё могут быть дела с Ксандром? Он ни разу не упоминал о ней в беседе.

Я тихонько вышел, притворив за собой дверь.

Привидевшийся этой ночью кошмар и вопрос о Ксандре опять навели меня на мысли о семье.

Я невольно улыбнулся: такой семьи, как у меня, нет ни у кого в академии, да пожалуй и на всей Ситэлии. Мама эльрийка, брат амп, которых считают монстрами и обязаны убивать ещё при рождении. Папа и вовсе некромаг — охотник на всевозможных монстров, весь покрытый уродливыми шрамами. А если вспомнить, кто я сам — как раз из-за папы, хотя это не его вина, — это становится по-настоящему смешно.

Но как бы это всё не звучало, у нас всё равно самая лучшая и любящая семья, где каждый жизнь отдаст друг за друга.

У дверей общежития толпились всё прибывающие адепты. Они заметили меня издали и уже шептались, поглядывая украдкой и наверняка рассказывая первокурсникам про местную знаменитость. Дурная слава, которой я никогда не желал.

Я развернулся и пошёл прочь. Единственным местом, где можно насладиться уединением, оставалось кладбище. Неудивительно: здешняя тишина и холод, исходящий от многочисленных склепов, пугают большинство магов. Мне же они дарят ощущение защищённости. Я люблю время от времени побыть один.

Даже ветер здесь казался другим. Он будто приветственно заключал в объятия и подначивал на игру. Однажды я поддался и, совсем по-детски, запустил в воздух рыжие листья маятахи. Они плясали на его потоках в причудливом танце. Сейчас же он будто подталкивал меня в спину, резкими порывами направляя по какому-то ему одному ведомому маршруту. Я доверился ему и послушно лавировал между надгробиями.

Поравнявшись со склепом, где покоились останки основателя академии, я остановился как вкопанный. Картина, которая предстала перед глазами, оказалась столь чудовищна, что я не сразу поверил в её реальность.

На запорошенной снегом земле кто-то начертил гексаграмму. По углам её стояли оплавленные чёрные свечи и ритуальные чаши из чернёного серебра, а в центре распростёрлось тело. Мёртвое тело. Я подсознательно отметил: оно облачено в форму, которую носят третьекурсницы факультета иллюзий. И эта деталь — единственное, что выглядело хоть сколько-нибудь нормально; последние двадцать лет мёртвые — неотъемлемая часть моей жизни, однако меня всё же затошнило от увиденного.