Браслеты судьбы

Глава 4. Нестандартное практическое занятие

— Ал, Ал, очнись, — звал голос, как будто из глубины.
Казалось, что он где-то далеко, однако в тоже время близко. Это папа.
Я с трудом разлепил глаза. Солнце лежало у самого горизонта и светило прямо в лицо. Я проморгался, чтобы мир стал не таким ярким. Папа сидел рядом на корточках. Поймав мой взгляд, он тепло улыбнулся, одобрительно кивнул и встал.
Он здесь, значит, самое страшное уже позади. Я не один.
По-прежнему мутило от запаха свежей крови. Однако сейчас меньше, будто развеяли густой туман, поглотивший сознание.
К некромагам трупы попадают чаще всего в окоченевшем или даже сильно разложившемся виде, поэтому запах гниения мне много привычнее, чем свежей крови. Здесь же пахло как на скотобойне — удушающе.
— Что тут случилось? Ты видел убийцу? Это он тебя вырубил? — спрашивал папа.
Я прижал ладони к лицу, шумно вдохнул и потряс головой.
— Эт-т-то н-н-не я, — прошептал я сквозь ком в горле то, что вертелось на кончике языка.
— Да я знаю, что не ты, — отмахнулся он. — Вопрос в том, кто. Тебе нужна помощь? — Я помотал головой. — Тогда вставай, сейчас здесь будет ректор.
Он отвернулся и отошёл к трупу, присел на корточки уже перед ним.
Ох, я и правда ляпнул какую-то глупость, словно эти слова мне вложил в разум кто-то еще. Я затряс головой, прогоняя отголоски кошмара. Не хватало еще повторять обвинение за чудовищем из сна.
Я знал, что это не моя вина. Папа прав: вопрос в том, чья.
Захотелось, как утром, насвистеть мелодию, прочищающую сознание и приводящую мысли в порядок. Я должен помочь. Весёлая мелодия в такой момент показалось крайне неуместной.
До стиснутых зубов я нуждался в откровенном разговоре с папой. Таком, в котором можно поделиться собственными страхами. Только не сейчас, не время. Сначала нужно разобраться с трупом.
Я тяжело встал, почти не чувствуя тела. Ноги, словно ватные, подгибались, руки не слушались. Через несколько шагов каждую клеточку пронзило резкое и крайне неприятное покалывание. Так бывало, когда я отлёживал руку или отсиживал ногу. Но чтобы всё сразу? Да и сколько я успел здесь пролежать?
— Пап, как давно ты получил сигнал? — спросил я, прокашлявшись.
Горло саднило и нестерпимо хотелось пить. В рот как будто песка насыпали.
— Какой сигнал? — Он обернулся и недоумевающе посмотрел на меня. — Я нашёл тебя случайно. Ты вот уже пять часов не отвечал ни на один из вестников: хотел попросить тебя подежурить за меня у портала. В общежитии тебя не оказалось, дома, на кафедре и полигоне тоже. Вот я и пришёл сюда, как в самое вероятное место, где можно тебя найти. А ты тут лежишь, едва ли не в обнимку с трупом.
Возможно ли, что я пролежал здесь пять часов? Нет, это всё-таки странно. Да и маячок, сделанный папой, работал даже у Грани и уже пару раз спасал мне жизнь. Неужели я не успел активировать?.. Нет, я точно помню, как сжал ладонь на острых гранях кристалла. Вон, даже порез на пальце остался. Значит, сигнал не дошёл. Только почему?
— А! Сейчас магия заблокирована. — Папа как будто бы прочитал мои мысли и ответил на них. Вист часто так делал с мамой. Только скорее всего ему в голову просто пришли те же вопросы. — Гексаграмма её отовсюду тянет, даже простенький пульсар не зажечь. Вот же Бездна! — ругнулся он. — Ал, иди сюда. Осмотрим её вручную, без вызова духа.
Да, нужно ещё раз осмотреть тело. Как минимум, чтобы понять: оплавленные раны — плод моего больного воображения или же улика, ярче всего указывающая на меня? Или кого-то мне подобного, если другие подобные мне вообще существуют. Интересно, папе в голову тоже пришла эта мысль?
Я наконец добрёл до тела и опустился на колени рядом. Лучше использовать именно это обезличенное слово — тело. Имени убитой я не знал, однако даже отвлечённое «девушка» делало её ближе, а значит, вызывало эмоции. Мне же сейчас нужно быть максимально собранным и бесстрастным.
Хотя в воздухе и продолжал витать тошнотворный запах, за время моей отключки кровь успела засохнуть. Мне стало стыдно за крошечный прилив неуместной радости где-то в глубине души, однако теперь хотя бы можно работать спокойно.
— Ну, что скажешь, коллега? — деловито вопросил папа, решив даже такую ситуацию превратить в практическое занятие, пусть и нестандартное.
В этом весь он. Мне же лучше.
Первым делом я осмотрел те места, где заметил следы, похожие на раны от проклятья. Оно не действовало на мёртвых, поэтому хотя бы к трупам я мог прикасаться спокойно, не боясь оставить ожоги и испортить любые возможные улики.
Плохая новость — ожоги мне не привиделись. Хорошая новость — на краях нет характерных жёлтых пузырьков с гнилостной жидкостью. Однако о них знали только я и родители, поэтому доказать свою невиновность в случае чего будет сложно. Вряд ли мне разрешат провести демонстрацию, и я сам не хочу ничего подобного делать.
Отрешившись от всех лишних мыслей, я продолжил осмотр тела.
Волосы длинные, русые, ломкие и повреждённые, будто обезвоженные. В кончиках прядей запутались засушенные соцветия и листочки растений: здесь и редкий в наших краях луноцвет, и растущий только на Земле кадупул. Обнаружилась даже маятаха, с детства вызывавшая у меня не самые приятные чувства.
Маятаха… Чего-то не хватает. Чего-то очень важного. Только чего?
— Крифель! — воскликнул я, осознав, что всё это время он никак не давал о себе знать.
По телу прокатилась волна дрожи: неужели ситуация повторяется? Я… Я не переживу, если с ним что-то случится. Не снова.